Путёвка
Шрифт:
У моих детей отец простым мужиком был, а посмотри, какие девки уродились! И умны, и пригожи, и образованием взяли — никакого баловства. А с иным носятся, не знают, как назвать поласковее, чем накормить, сю-сю-сю, а он вырос чуть за шестнадцать да курить, выпивать, компании хулиганские. В тюрьму попал. А девка, так и родит, чего доброго, до замужества. Да. А ты, голубушка, шибко не копайся, мой тебе совет. Не заметишь, как и состариться. Право слово.
Историю эту Анна Павловна рассказывать Ивану Антоновичу не стала, поинтересовалась о другом — случается ли такое, что находят друг
— Случается, конечно, — подтвердил Иван Антонович, — но не так уж и часто.
Иван Антонович уехал на следующий день. Анна Павловна с ним не простилась. Разминулись. Он с вечера заказал машину, а рано утром, до завтрака еще, уехал в аэропорт. Закружился в сборах, не успел ей сказать. II она запамятовала. Знала ведь. Анна Павловна пришла в столовую, а за столом на его месте сидит другой. Так тоскливо стало. Нехорошо получилось, не попрощалась с человеком.
Чуть ли не половина «уральского» корпуса с объятиями и поцелуями провожала Бройт-Сикорскую.
Дама с чубом и дама с зеленой прядью исчезли как-то незаметно, никто о них не вспомнил. В комнату к Анне Павловне, вместо Ларисы и Зои Михайловны, поселили новеньких.
Заметно поменялся состав, с которым Анна Павловна начинала свой отдых. Она словно осиротела. Уж не было ко всему такого интереса, как в первые дни. Все чаще Анна Павловна стала подумывать о том, что вот и ей скоро собираться в дорогу...
Дней за семь до отъезда неожиданно для себя познакомилась она с рабочим санаторской кухни Гришкой Спецом.
После ужина как-то Анна Павловна прогуливалась по аллее, идущей от столовой к административному корпусу, на танцплощадке играл оркестр, танцевали, но Анна Павловна туда не пошла — надоело.
А Гришка Спец находился возле склада — разгружал картошку и теперь дожидался окончания ужина, чтобы помочь посудомойке — была ее очередь отвезти домой баки с отходами для кабана. Гришка только что «засадил бутылку крепляка» и, прекрасно себя чувствуя, стоял, прислонясь спиной к углу склада, покуривая, поигрывая отставленной йогой, поплевывая на носок ободранного, незашнурованного, одетого на босу ногу ботинка. Звуки музыки слегка беспокоили Гришку, нагоняя отрывочные воспоминания многолетней давности — белый город у моря, теплый летний вечер. Графская пристань, моряки, смеющиеся нарядные женщины навстречу. Гришка смутно подумал, что вот если бы скинуть ему годков двадцать хотя бы да вместо хлопчатобумажных спецовочных штанов, такой же куртки, натянутой на заношенную майку, надеть форму и показаться на танцплощадке, где шум и веселье, то, конечно же, первая курортница досталась бы ему, старшему матросу Григорию Сковородину. Гришка почесал спину об угол, закурил снова.
Дойдя до конца аллеи, Анна Павловна повернула обратно. Вспоминала избу свою, девок. Как они там? Управились ли с огородом? Хороша ли картошка нынче? А вдруг дожди, как в прошлую осень? Письма давно не получала...
— Ходишь? — дерзко спросил нечесаный, небритый Гришка, когда Анна Павловна проходила мимо. Глянув на Гришку, Анна Павловна сразу определила, что мужичонка он никудышный, к жизни не приспособленный, пьющий и бездомный, таких ей уже приходилось видеть —
— Гуляю, — сдержанно ответила Анна Павловна, останавливаясь по деревенской привычке с заговорившим с ней человеком.
— Небось скучаешь? Небось милого проводила? — весело и с ехидцей спрашивал Гришка, перебрасывая из угла в угол рта папиросу. — А дома небось муж ждет не дождется. Дома небось дети — семеро по лавкам?
— Никого я не провожала, и мужа у меня пет, — подумав, сказала Анна Павловна. Ждала, что же еще брякнет переступающий с ноги на ногу мужичонка.
— Ну-у, — засмеялся, присвистнул Гришка. — Все вы так говорите. Тут, почитай, семейных никого, одни разводные. Несчастные да убогие. И ты, поди, из них?..
— А и правда одна живу, — тихо созналась Анна Павловна и повернулась, чтоб уйти. — С дочками живу, — поправилась она и осталась недовольна собой: вот стоит с полухмельным незнакомым насмешником, рассказывает о жизни своей. Ему нужда...
— Ты... это, обиделась, что ли? — Гришка шагнул следом. — А я ведь просто так... поинтересовался. Не сердись, слышишь. Я и сам одинокий... Из каких мест будешь сама? — Гришка отступил к складу, ящик придвинул — сесть.
— Из Сибири, — задержалась Анна Павловна.
— Ишь ты, — мотнул головой Гришка. — Далеко заехала. Дальняя. Не бывал, не приходилось. Холода небось? Сам я на морях больше. С мальства, севастопольский...
Они бы, может, поговорили и дольше, по Гришку строго окликнули с кухни, он заторопился, махнув рукой. Анна Павловна, минуя танцплощадку, пошла в корпус дочитывать сказки.
На следующий день снова увидела Гришку, вернее, он сам подошел, когда она, поужинав, сидела на скамье возле цветника, дожидаясь начала сеанса. Торопясь, Гришка назначил ей свидание на завтрашний вечер. В девятом часу в конце аллеи, возле самого шоссе, Анна Павловна согласилась, а когда опомнилась, Гришки рядом не было. День целый она кляла себя — дура старая, удумала. Пойти иль нет? Нет, не пойду. Или сходить?..
Пошла вкруговую, на ослабевших, подсекающихся ногах. Казалось, все знают и смотрят вслед. Встретится сейчас кто-нибудь, спросит: «Куда это ты направилась? Не к Григорию, случаем?»
Гришка ждал в условленном месте, вдали от фонарей. Выл он выбрит, причесан, в другой, более чистой одежде. Походили взад-вперед, но разговор не налаживался. Анна Павловна оглядывалась: не следит ли кто, не подсматривает ли из кустов.
Засунув руку в карман, пошевелив ею, Гришка намекнул на шашлычную. В шашлычной он чувствовал себя куда увереннее.
— Пошли, Анна?!
_ Нет-нет-нет, — испугалась Анна Павловна, представив, как сядут они на освещенной веранде, за столиком, среди подвыпивших, Гришка закажет вина, начнет угощать, а все станут за спиной указывать на них пальцами. Напьется, тащи обратно. От него и так попахивает. — Нет, Григорий, погуляем лучше, поговорим.
Перешли на малоосвещенную аллею, где стояли скамьи, опустились на крайнюю. Помолчали, Анна Павловна хотела спросить, давно ли Гришка здесь живет и как оказался в санатории, но Гришка придвинулся и обнял: ее. Анна Павловна выпрямилась, задержала дыхание.