Путешествие
Шрифт:
Копуша растерянно закивал.
— Нет, мы не можем бросить его здесь! Он был храброй… доблестной совой, — горячо заговорил Сорен. — Он был благороден, хотя и не жил на Великом Древе сов-рыцарей!
Сумрак решительно вышел вперед.
— Сорен прав. Он был храбрецом. Я не хочу, чтобы он стал добычей грязных пожирателей падали. Их тут полно — не рыси так вороны, не вороны, так стервятники!
— Но что мы можем сделать? — спросил Копуша.
— Я слышал о погребальных дуплах, расположенных высоко в кронах деревьев, — задумчиво проговорил Сумрак. — Когда я жил в Амбале с одной семьей
— Долго же нам придется искать в Клювах такое дупло, — пожала плечами Гильфи. — Ты сам только что говорил, что тут и леса настоящего нет, что уж говорить о высоких деревьях!
Сорен огляделся по сторонам.
— Он жил в этой пещере. Посмотрите повнимательнее, видите? Вон куча свежих погадок, вот запас орехов, а вот свежая полевка… Наверное, это был его последний ужин. Мне кажется, мы должны…
— Мы не можем оставить его в этой пещере, — перебила Гильфи. — Даже если это был его дом. Любая рысь запросто найдет его здесь.
— А мне кажется, что Сорен прав, — возразил Копуша. — Здесь пребывает его дух.
Вообще, Копуша был очень странным совенком. С точки зрения обычных сов, живших в реальном мире охоты, полетов и гнездования, этот житель пещер с длинными лапами, приспособленными для бега даже лучше, чем крылья для полета, с его пристрастном к норам и недоверием к дуплам, мог показаться очень непрактичным совенком. Но возможно, именно это выпадание из обыденного круга повседневных забот и мелких радостей совиной жизни давало ему возможность мыслить шире. Копушу гораздо больше, чем его друзей, интересовала сфера духовного, вопросы о смысле бытия и возможности жизни после смерти. В данном случае речь шла о посмертной жизни храброй пятнистой неясыти, погибшей в этой пещере.
— Дух его остался в этой пещере. Я чувствую это.
— И что нам теперь делать? — буркнул Сумрак.
Сорен медленно обвел взглядом пещеру. Его темные глаза, похожие на отполированные водой камешки, пристально всматривались в стены.
— Он часто разводил здесь огонь. Посмотрите на стены — они черные, как крылья пепельных сов. Я думаю, эта яма с углями была ему для чего-то нужна…. — очень медленно произнес он. — Мне кажется… Я думаю… мы должны его сжечь.
— Сжечь? — тихо откликнулись друзья.
— Да. Прямо здесь, в этой яме. Благо угли еще горячие. Их как раз хватит.
Совята молча закивали головами. Это было правильное решение. Вчетвером они очень бережно подняли мертвую неясыть когтями и опустили ее на угли.
— Останемся, чтобы посмотреть? — спросила Гильфи, когда перья мертвой птицы начали тлеть.
— Нет! — воскликнул Сорен.
Все четверо молча покинули пещеру и взмыли в ночное небо. Несколькими сильными взмахами крыльев они поднялись в воздух и принялись кружиться над поляной, где находилась пещера. Глядя на дымок, медленно вытекавший из отверстия в скале, они сделали три полных круга. Миссис Плитивер раздвинула густые перья на спине у Сорена и склонилась к его уху:
— Я горжусь тобой, мой мальчик. Ты защитил храбрую птицу от надругательств пожирателей падали.
Сорен не знал значения слова «надругательство», но очень надеялся, что они правильно поступили с этой благородной совой. Найдут ли они
ГЛАВА V
Зеркальные озера
Миссис Плитивер была не на шутку встревожена. Разумеется, она понимала, что совята напуганы зловещими словами умирающего воина. Ее и саму бросало в дрожь при мысли о том, что в мире существует угроза страшнее Сант-Эголиуса. Кто же спорит, всем им нужно было немного отдохнуть и прийти в себя. А тут еще Сумрак обещал привести их в какое-то совершенно удивительное место… Там, дескать, полным-полно жирных полевок, ворон нет и в помине, а дупла деревьев устланы зеленым мхом, мягким, как птичий пух! Что и говорить, от таких слов у кого хочешь дух захватит. Но к чему это привело, скажите на милость? Миссис Плитивер просто возненавидела это превосходное место! Судя по всему, ее детки решили остаться здесь навсегда.
А все из-за того, что уж слишком легкой была жизнь в этой части Клювов, носившей название Зеркальных Озер. Старая змея знала, что подобное не доведет до добра. В вечнозеленой красоте этого места, где действительно не оказалось ни одной вороны, она чувствовала опасность, притаившуюся под сверкающей поверхностью озер. Так бы и отшлепала этого несносного Сумрака за его болтливый клюв!
Четверо совят напрочь забыли и о своих обещаниях, и о схватке с рысью, и о погибшей неясыти. Стоило им взять курс на Зеркальные Озера, как они принялись наперебой восторгаться мягкими потоками воздуха, поднимавшимися от расстилавшейся внизу земли. Не шелохнув ни одним пером, на них без труда можно было парить над плотными воздушными течениями.
А на рассвете, после этого чарующего полета, в складках земли сверкнули озера — такие чистые и блестящие, что в них отражалась каждая звезда, каждое облачко на бескрайнем небе.
Зеркальные Озера были настоящими оазисами посреди пустынного пейзажа Клювов. Друзьям приглянулись деревья возле самой воды, и вскоре они нашли дупла, выстланные нежнейшим мхом.
— Здесь просто волшебно, честное слово! — в тысячный раз ахала Гильфи.
«Вот в том-то и беда! — шипела про себя миссис Плитивер. — Это даже не волшебство, это колдовство какое-то!» Место, где полно легкой дичи, где царит неземное спокойствие, а в воздухе плывут нежные потоки теплого воздуха — до того соблазнительные, что совята, вопреки ее требованиям, без опаски совершают беспечные перелеты при свете дня, совсем не внушало ей доверия.
Но хуже всего были эти безмятежно сверкавшие озера. Что за вода в них такая, в которой нет ни соли, ни грязи, ни ила, ни ряски, ни другой какой гадости, и где можно без помех любоваться своим отражением? Никто из совят, за исключением всезнайки Сумрака, никогда не видел себя со стороны. И даже Сумрак, глядя в озерную гладь, впервые различал себя так четко и ясно.
А началось все это, как ни странно, с Сорена. Малышка Гильфи сказала, что у него клюв перепачкан золой от уголька, который он сбросил на голову рыси.