Путешествие
Шрифт:
Навигаторы продолжили полет. Следом за первой звездой стали появляться остальные, и вот уже четыре огромных золотых когтя вцепились в черноту ночи.
— Мы с вами должны пролететь каждый коготь от основания к острому кончику, — проухала Стрикс Струма.
Теперь Сорен летел прямо за Примулой, и в глазах у него начало рябить от беспрестанных поворотов ее крошечной головки. Дело в том, что на затылке у воробьиных сычиков находятся два черных пятнышка, очень похожих на глаза. От этого мелькания у Сорена просто голова
— Мешает, правда? — обернулась к нему Стрикс Струма. — Лететь за воробьиным сычиком непросто, зато это отличная тренировка.
— Ой, Сорен! — повернула голову Примула. — Это все из-за моих дурацких пятен, да? Мне ужасно стыдно.
— Что за чушь, малышка! — гукнула Стрикс Струма. — Не смей так говорить про свои пятнышки! Вот увидишь, они еще сослужат тебе хорошую службу. Надо учиться пользоваться тем, что даровал нам Великий Глаукс, и тогда его дары обернутся благодеянием. А теперь — вперед! Ты отлично летишь, а я научу Сорена навыкам концентрации внимания — Стрикс Струма повернула голову в сторону Сорена:
— Слушай меня внимательно, дружок. Мне пришлось несколько лет летать за воробьиными сычиками, и благодаря этому я стала превосходным навигатором. Все, что тебе сейчас нужно — сосредоточить свое внимание в точке ниже пятен. Вот увидишь, это помогает.
Сорен так и сделал. В тот же миг пятна просто исчезли из его поля зрения.
Они летели сквозь ночь, следуя очертаниям Золотых Когтей. Но вот звезды, одна за другой, начали скатываться за далекий горизонт, в другой мир, и Стрикс Струма направила свой класс обратно к Великому Древу Га'Хуула, что растет на острове посреди моря Хуулмере, и само является другим миром для многих и многих птиц.
ГЛАВА XII
Хукла-хукла и надежда
Воздух трещал от шумной болтовни молодых совят. Эта трескотня живо напомнила Сорену родное гнездо на макушке большой ели. В те недолгие недели, что он прожил в семье, они с Эглантиной и Клуддом любили подражать своими неокрепшими голосками уханью и гуканью взрослых сов. Вообще-то сипухи больше кричат, чем ухают.
Стоял тот шумный утренний час, что предшествует отходу сов ко сну. Здесь, на Великом Древе Га'Хуула, совы кричали даже громче обычного. Но для Сорена пора, когда чернота ночи бледнела до серых сумерек, а затем окрашивалась холодным пурпуром, постепенно наполнявшимся нежным розовым теплом, была временем задумчивости и меланхолии.
Он не знал, отчего ему становилось так грустно. Он любил болтать не меньше, чем остальные совята. Из задумчивости его вывел Сумрак, который громко затараторил, не давая другу и клюва раскрыть:
— Ну, этой ночью я выполнил просто фантастическое пикирование! Одна тугая спираль — и я уже на земле! Да так быстро, ты бы и глазом моргнуть не успел. Честное слово, Сорен, Барран была просто в восторге! Как ты
— Сумрак, но ведь ты же в старшем классе навигации, у Барран? Почему же тогда вы изучаете тактику искателей-спасателей?
— Да потому что Барран преподает и у спасателей тоже! Она отбирает туда подходящих сов.
Все вокруг болтали только об одном — об отборе в те или иные клювы. Вездесущая Отулисса и тут не удержалась от замечания.
— Знаешь, Сумрак, честно говоря, я не думаю, что тебя зачислят в искатели-спасатели. Советую оставить пустые надежды. Туда выбирают сов хорошего происхождения, из благородных семей. Искатели-спасатели, как и навигаторы, почти полностью формируются из неясытей.
— Что за енотий помет! — прогудел крупный филин Бубо. — Дорогу! Дорогу! Змеи несут чай. Мы все умираем с голоду и не собираемся выслушивать всю эту чушь насчет благородных семей! Здесь ценят не то, кем были твои родичи, а только то, что ты сам из себя представляешь!
Бубо был тем самым крупным, ржавого цвета виргинским филином с черными когтями, которого Сорен впервые увидел на Совином парламенте. Он был поистине огромен: каждый ушной хохолок на его голове был высотой с целую Гильфи.
Обычно виргинские филины окрашены в буровато-серые тона, но Бубо был огненно-рыжим. Этот цвет перьев необычайно ему подходил, поскольку филин заведовал кузнями и сам был превосходным кузнецом. Поэтому, несмотря на свое невысокое происхождение и излишнюю склонность к сквернословию (самые страшные проклятия с легкостью вылетали из его вечно разинутого клюва), Бубо пользовался на острове огромным уважением.
Сорен смотрел на него с неприкрытым восхищением. Из всех премудростей Великого Древа Га'Хуула самое большое впечатление на него произвело открытие и приручение огня.
— Порядок, соблюдайте порядок! Не набрасывайтесь на почтенных змей. Чая всем хватит, не толпитесь вокруг одной служанки. Прошу вас, соблюдайте дисциплину, — распоряжалась болотная сова Матрона.
Одна за другой змеи вползали в столовую. Все они были слепыми, как и миссис Плитивер. Гильфи, Сорен и Сумрак с Копушей всегда рассаживались вокруг старой миссис Пи, которая с восторгом вступила в штат островной прислуги.
Смутная тоска, тяготившая Сорена, исчезла без следа при виде старой слепой змеи.
— Здравствуйте, мои дорогие, — нежно прошипела миссис Плитивер. — Хорошая ли выдалась ночка? Как прошли занятия?
— Ой, смотрите! — всполошился Копуша. — Примуле не хватило места.
— Извини, Примула, — услышали они надменный голос Отулиссы, — но все места вокруг нашей змеи уже заняты!
Отулисса ужинала в компании четырех других пятнистых сов.
— Иди к нам, Примула, — махнула крылышком Гильфи. — У нас найдется местечко.