Путанабус
Шрифт:
– Нисколько. Отдай бывшей невесте в качестве компенсации за несдержанное слово, - сержант со стуком захлопнул дверцу.
Я развернулся и пошел к гостям. За спиной зафырчал дизель и захрустел гравий под колесами отъезжающего автомобиля. Обломись, Жора!
Ну и хрен с тобой, золотая рыбка, пробурчал я себе под нос. Желаю тебе, Боря, в жёны британскую стерву - феминистку, с хорошим каблуком и большим самомнением. Без пизды, но работящую. Традиционно воспитанной девочки ты просто недостоин, козёл. Тем более, такой красивой
Как же пакостно, блин, на душе. Вот, гад какой, всем праздник испортил, мент поганый.
Практически бегом добрался до места церемонии, где падре уже выкликал имена Бориса и Дюлекан.
Вскочил на помост, слегка бедром потеснив пастора. Очень некультурно, но я торопился.
– Друзья, - улыбнулся всем, как можно радостнее - Второй свадьбы сегодня не будет по взаимному желанию жениха и невесты. Они просто не могли выбрать место для совместного проживания. Комлева терпеть не может Порто-Франко, а Доннерман в Москве персона нон грата.
Боже, что за хрень я несу? Хотя сейчас любая хрень, которая не испортит свадьбу Кате, во благо. Дюле уже не помочь. А катино счастье надо спасать.
– В общем, они поругались и разбежались. Дело житейское: если к другому уходит невеста, то неизвестно кому повезло.
И тут я задорно запел, неожиданно даже для себя.
– Рула-терулла-терулла-терулла. Рулла-терулла-терулла-терулла, Ла-ла!
Припев старой песенки Эдиты Пьехи народ встретил без понимания. А потому пришлось снова перейти к разговорному жанру.
– Но ничто не помешает нам чествовать начало счастливой семейной жизни Кати и Билла. Смотри Билл, чтобы Катю не бил, - погрозил я кулаком, а народ заулюлюкал, - Иначе вернемся и отмудохаем тебя всем автобусом. Музыка! Туш! Гостей прошу к столу, отведать, чем Саркис послал.
Фуууу... Вот это спич. Охренеть, не встать.
– И вас, падре, тоже прошу к столу, - повернулся я к недоумевающему священнику, - На почетное место. Около жениха.
И, тут же, спрыгнув с эстрады, ужом протиснувшись сквозь толпу, побежал разыскивать Дюлекан.
Какой-то местный мудак поставил в радиоточке шотландский оркестр волынщиков и под эти нудные визгливые звуки все пошли пробираться в ресторан, к накрытым столам. Музон, блядь, только под нынешнее Дюлено настроение. Как по заказу.
Пока я нашел Дюлекан, весь взопрел. Всё же жаркий сегодня вечерок.
Так и бегал по всему мотелю, раздираемый противоречивыми переживаниями. Успел, то порадоваться, что в отряде сохранился классный снайпер, то побеспокоиться за её душевное состояние. В таких случаях у баб, бывает, крышу напрочь сносит. И что они выкинут в следующую минуту и сами не знают. Как бы руки на себя не наложила. Вот я и беспокоился. За снайпера. Какая из Дюлекан баба я не знаю.
В дальнем углу стоянки автомобилей перед мотелем нашлась Дюлекан, скрытая большим "Нисан-патрол". Она в подвенечном платье сидела на грязной подножке кабины "Унимога"
Заглянув в проход между машинами, нашел там же и самих братьев ван Ритмеер, сидящих около неё прямо на гравии. Они, скорее всего, в очередной раз разливали по оловянным стопарикам виски. В бутылке уже солидно убыло.
– Дула, - говорил короткими фразами для лучшего понимания один из братьев, протягивая ей стаканчик, - Выпей. Отпустит. Верное средство.
Дюля взяла посуду и молча замахнула вискарь залпом, как за ухо. Отдала стакан и снова принялась плакать, размазывая кулачком по щеке тушь. Я ещё удивился: зачем ей, с её угольно-черными ресницами, их ещё тушью мазать?
Увидев меня, другой брат призывно махнул рукой.
– Джордж, садись с нами. Выпьем бурбона за то, что Дуле крупно повезло. Ты представляешь, как ей было бы худо жить с таким ушлёпком?
У меня с души камень свалился. Алканафты-психотерапевты милые мои, как вы вовремя тут нарисовались. Везёт мне на хороших людей.
Но сказал другое.
– А вы что не за столом? Вас же тоже приглашали.
– Мы тут из классовой солидарности. Охотники все братья из одной гильдии и должны друг друга поддерживать и утешать, если это требуется, - и для убедительности Ханс ударил себя кулаком в область сердца и тут же ткнул указательным пальцем в небо, и гордо добавил.
– Вот.
– Тем более, что там, на столе такого есть, чего у нас нет?
– поддакнул Клаас.
– Эта бутылка тоже с того стола, так что считай мы за ним и сидим. Удаленно, - добавил Ханс и заржал собственной шутке.
– Тогда и мне накатите, - сказал я, усаживаясь рядом с Дюлекан на гравий.
– Аск?
– воскликнул Клаас, и, сунув руку в приоткрытую дверь джипа, достал четвертый стакан.
– Только закуски у нас нет, - посетовал Ханс.
– Нэ трэба, - ответил я по-украински, но буры меня поняли.
Когда нас нашел Арам, мы все четверо одновременно хором пели песни на трех разных языках. Но вполне слаженно и полифонично, с полным пониманием друг друга. А рядом валялось три квадратные бутылки из-под виски. Пустые естественно. И нам всем, включая Дюлю, было очень хорошо.
День девятый. Свободная территория под протекторатом Ордена, город Порто-Франко.
Утром или уже ранним днём меня ласково разбудила Булька. С кружкой капустного рассола, маленьким мерзавчиком "Новомосковской" водки и обмотанной полотенцем кастрюлькой горячего хаша - поклоном от Саркиса. И всё это с лаской, лёгкими "материнскими" поцелуями и добрыми уговорами. Ни одного упрёка. Просто добрый доктор-похметолог.