Путь

Завадский Андрей Сергеевич

Принц кивнул, признавая очевидное. Верно, эти буки видели многое минувшей ночью, и жаль, что даже всех познаний Кратуса в чародейском Искусстве недостаточно, чтобы заставить древние дерева заговорить. Хотя, те же Перворожденные будто бы способны еще и не на такие фокусы. Но людям оставалось только гадать.

Эрвин появился в роще только тогда, когда его воины, солдаты лорда Кайлуса окончательно убедились, что она не таит никакой опасности. И, все, что он смог увидеть, были лишь трупы, порой утратившие всякое сходство с людьми, какими они был еще несколько часов назад. Здесь

воцарилась смерть.

– Господин, - вынырнувший из зарослей воин, седой ветеран, на чьем плаще был вышит серебряный грифон, поклонился принцу, придерживая за рукоять вдетый в ножны клинок.
– Господин, мы осмотрели все на милю окрест. След пропал на краю рощи. Беглецы направляются на север.
– Он виновато воздохнул: - Простите, господин, но большего вам не сможет сказать никто. С ними явно настоящий лесовик, да еще этот дождь!
– И воин обреченно покачал головой.

Самые опытные следопыты, они облазили весь лес, обнюхали каждую былинку, но все усилия оказались напрасны. Эйтор, владыка Альфиона, которого многие теперь, в угоду новому повелителю, назвали не иначе, как узурпатором, словно бы исчез, едва выбравшись на опушку леса.

– Нужно разослать людей по всей округе, - решительно произнес лорд Кайлус, все еще не смирившийся с гибелью своих воинов.
– Кто-нибудь обязательно должен был заметить их. Не сомневайтесь, Ваше высочество, мы отыщем Эйтора! Он не мог уйти далеко, и мои люди настигнут его, клянусь!

– Будь он проклят, везучий ублюдок, - сквозь зубы прорычал Эрвин. Сейчас он чувствовал себя настолько опустошенным, что любое известие воспринимал с поразительным смирением. Ярость, прежде вспыхивавшая в один миг, лишь едва тлела где-то в глубине души.

Принц смахнул рукавом каплю дождя со лба, пригладив влажные волосы. Дождь кончился, но по-прежнему в воздухе висела какая-то водяная пыль. От сырости не спасал ни плащ, ни кожаный камзол. День выдался на редкость мрачным и пасмурным, словно в унисон овладевшим Эрвином чувствам.

– Простите, господин, но если бы вы прислушались ко мне прежде, ничего этого не случилось бы, - осторожно заметил лорд.
– Эйтора нужно было убить немедленно, как только он оказался в ваших руках. Когда речь идет о власти над целой страной, игры в благородство попросту не уместны. А теперь ваш брат на свободе, и он может начать войну. Очень многие дворяне всецело поддерживают вас, истинного наследника, но есть немало и таких, кто станет на сторону Эйтора.

Кайлус ожидал взрыва, бури, но, к его немалому удивлению, Эрвин, услышав это, остался совершенно спокоен.

– Нам не дано знать наперед, какие последствия повлечет подчас самый ничтожный поступок, - пожал плечами будущий король Альфиона, окинув лорда безразличным взглядом.
– И тем более не в наших силах изменить прошлое. Мы можем только бороться за свою мечту, за свою цель. И я буду бороться, клянусь справедливостью Судии.

Они выбрались из чащи, сопровождаемые полудюжиной воинов. Минувшей ночью оборвались жизни многих преданных слуг, и теперь лишь жалкая горстка воинов, верных Эрвину и Кайлусу, сопровождала их в этой поездке, да еще кое-кто

остался в Фальхейне, охраняя королевский дворец.

– Эйтор непременно вернется сюда, - вдруг произнес Эрвин.
– Он смог спастись ныне, но у меня его королева. Не думаю, что мой брат так легко может обречь ее на смерть, а ведь он знает, что теперь меня ничто не сдерживает.

– В таком случае, мы хорошо приготовимся к встрече, - хищно усмехнулся лорд Кайлус, раздраженно зашипев - любое движение, любая гримаса вызвала боль обожженного лица.

– Своей непокорностью Эйтор окончательно решил свою участь, - мрачно вымолвил принц.
– Вторая наша встреча станет последней для него, или для меня, если такова будет воля Судии. Отныне больше нет места милосердию. Кровь прольется.

Остановившись посреди поляны, где раньше оставили коней под присмотром нескольких слуг, Эрвин со своими спутниками наблюдал за всадником, мчавшимся через поля во весь опор. Могучий жеребец галопом скакал пол холмам, и наездник ожесточенно настегивал его плетью, в кровь исполосовав лоснившиеся от пота бока. При виде его, явившегося со стороны столицы, в душе принца зародились самые нехорошие подозрения.

– Мой господин, - всадник буквально свалился с седла, рухнув под ноги Эрвину. На его плече принц увидел свежую повязку, пропитавшуюся кровью.
– Мой господин, дурные вести.

– Что еще?
– холодно процедил Эрвин, нависая на преклонившим колено воином. Его опасения и предчувствия сбывались быстрее, чем хотелось бы.
– Говори!

– Мой господин, лорд Грефус и его рыцари бежали из города, - выпалил гонец, вжимая голову в плечи. Он уже видел наследника Альфиона в гневе, и страшно боялся сам стать его жертвой.
– Они напали на стражу, завладели их оружием и вырвались из дворца.

– Кто, - наконец-то ярость нашла выход, вспыхнув, полыхнув, точно костер, в который подкинули хвороста.
– Кто посмел упустить их? Всех на плаху!

Эрвин подался навстречу воину, и гонец, побледнев, отпрянул, едва сдержавшись от того, чтобы просто убежать. В гневе принц Альфиона был страшен, а сила его словно возрастала многократно, и он едва ли понимал, что делал, голыми руками разрывая кольчуги.

– Ваше высочество, не стоит рубить с плеча, не разобравшись, что к чему, - неподдельной тревогой произнес лорд Кайлус.
– Остыньте. Гнев сейчас ничего не изменит, равно как и казнь виноватых.

– Немощные ублюдки!
– сжимая кулаки, рычал Эрвин, уставившись на Кайлуса налитыми кровью глазами, в которых плясали огоньки безумия.
– Неужели ни на кого нельзя надеяться?

– Случившееся вполне закономерно. Этого следовало ожидать, - заметил лорд.
– Слишком мало воинов у нас осталось, чтобы надежно сторожить пленников. Странно даже, что Грефус не сбежал раньше, воспользовавшись той суматохой, что царила во дворце ночью.

– И нет сомнений, что лорд Грефус теперь станет самым преданным союзником Эйтора, - усмехнулся Кратус.
– Ведь его отец погиб от рук покойного короля Хальвина, а такое трудно забыть. Кажется, твоих врагов пребывает, мой господин. И вскоре они начнут действовать.