Путь
Шрифт:
– Я обязан тебе жизнью не меньше, чем ты - Альвену, - спокойно ответил Бранк Дер Винклен.
– Не напрасно нас вместе свела судьба, а идти против нее - страшный грех. И, потом, я обещал представить тебя королю, не так ли, мой юный друг? Я собираюсь сдержать слово, более того, чтобы эта аудиенция состоялась, боюсь, мне не остается ничего иного, кроме как вызволить ставшего жертвой мятежников государя Эйтора.
– Мне не нужны помощники, - отрезал Альвен.
– Это дело только мое. Я погибну, в этом нет сомнений, и потому не желаю, чтобы еще кто-то приносил себя в жертву. Поймите, - воскликнул он, - вернуться оттуда живым я даже не задумываю! Это не ваша война, и погибнуть за правое
– Ты на ногах едва держишься, - воскликнул рыцарь.
– О каком вообще бое может идти речь? Нет, если уж ты решил отомстить свом врагам, мы будем рядом. Один ты не справишься, а втроем появится шанс не только расправиться с мерзавцами, но еще и живыми уйти из дворца. А если сможем освободить короля, то он, пожалуй, еще и наградит нас, - довольно усмехнулся Бранк, не забывавший, что привело его в Альфион.
– Решено, мы пойдем все вместе.
– Когда?
– поинтересовался Ратхар.
– Судя по тому, что мы видели, к тем, кто укрылся во дворце, подходят подкрепления, - заметил Альвен.
– Значит, чем раньше мы это сделаем, тем меньше противников будет ждать нас. Сегодня ночью все должно решиться.
– В таком случае, неплохо бы провести рекогносцировку, - предложил Дер Винклен, и заметив недоуменное выражение Ратхара, пояснил: - Походим вокруг дворца, поищем способны проникнуть туда, заодно приглядим пути отхода. Жаль только, что никто из нас ни разу не был в этом дворце, ну да ладно. Между прочим, то, что внутри его сейчас больше сотни рубак, сыграет нам на руку, ведь в толпе приметить нас труднее, а я не верю, что вожаки мятежников знают в лицо каждого своего воина.
– Я рад, что вы со мной, - слабо улыбнулся вдруг Альвен.
– Возможно, вместе мы сможем сделать то, что не по силам одному. Ступайте, осмотритесь, а я за это время приду в норму. Быть может, этой ночью удача будет к нам благосклонна.
Бранк Дер Винклен не мог знать, что в эти же мгновении не он один решает принять участие в том, что творилось в Фальхейне. И не один только Ратхар, смешавшись с толпой, бродил по городу, всматриваясь и вслушиваясь во все, происходившее вокруг.
Маг Рупрехт и ставший неразлучным с ним Эвиар, все так же пребывая под личинами крестьян, явившихся в столицу, да так и застрявших там, тоже видели въезд в Фальхейн отряда Кайлуса. В прочем, их внимание приковали не овины и даже не лорд с принцем.
– Это она, - эльф одним взглядом указал на хрустальный венец, покоившийся на челе одного из спутников так внезапно воскресшего Эврина.
– Линза Улиара?
– Да, она, - шепотом ответил чародей, буквально впившийся глазами в того, кто ныне владел древним артефактом.
– И она в руках очень опасного противника. Этот колдун не особо умелый, но сейчас в его руках - источник силы колоссальной мощи, к тому же чего у недоучки в избытке - так это презренья к чужим жизням. Он способен на дела, воистину жуткие, а потому мы обязаны остановить его.
Эльф видел перед собой лишь обычного человека, такого, на которого он едва ли обратил бы внимание в толпе. Чародей же смотрел на нового владельца Линзы не обычным взглядом, и потому ему больше всего хотелось зажмуриться, ибо неестественно яркая аура слепила, сияя неистовым багровым пламенем.
Улиар, давно сгинувший эльфийский маг, сумел сотворить настоящий шедевр. И до него, и после разные чародея пытались сделать нетто подобное, но все их поделки могли лишь копить чужую силу, отдавая ее в нужный момент, а затем на время, подчас весьма долгое, превращаясь в обычные безделушки. Но эта вещь была совершенна. Она ничего не просила у владельца, ни толики его силы, и пользоваться
– Говорят, чтобы создать Линзу, Улиар вложил в нее часть собственной жизненной силы, - задумчиво пробормотал Рупрехт, невольно отступая назад, чтобы его невозможно было различить за спинами зевак.
– Вроде бы, именно поэтому была изготовлена только одна Линза. Ее творцу пришлось заплатить слишком дорогую цену, пожертвовав собственным бессмертием. Что ж, он был готов на все ради спасения И'Лиара, и Линза способствовала этому. Пусть ее не довелось пустить в ход вашим чародеям на поле сражения, маги моего народа, почувствовав близость этой вещицы, забыли о войне, с головой погрузившись в борьбу меж собой и оставив легионы без поддержки. Улиар, наверное, сам того не желая, смог внести раздор в стан врагов, заразив их алчностью и недоверием друг к другу, разобщить своих противников, и, вероятно, благодаря этому Дивный Народ уцелел, зализав нанесенные ему раны. Ну, и, конечно, благодаря отваге ваших воинов, - добавил чародей.
– Ведь это должно быть страшно, идти в бой, по собственной воле расставаясь с бессмертием. А теперь этот венец магического мастерства в руках одержимого жаждой власти безумца, способного ввергнуть половину мира в хаос войны ради минутной прихоти.
– Стрела в спину оборвет любую жизнь, - мрачно произнес Эвиар.
– Хотя это и не по мне, признаться. Но с магом опасно биться лицом к лицу. Он посягнул на собственность моего народа, и ради того, чтобы восстановить справедливость, я готов запятнать свою честь поступком, недостойным настоящего воина.
– Эльф хищно ощерился, точно готовая броситься на жертву рысь: - Ну же, маг! Прямо сейчас! Один миг - и нам останется только снять Линзу с остывающего трупа!
– И пасть под мечами сотни тех, кто охраняет безумца?
– усмехнулся волшебник.
– Неужели ты веришь, что нам позволят уйти живыми из этого города, с этой улицы? Не спеши уйти в небытие, мой бессмертный друг.
– Рупрехт вдруг впился глазами в чье-то лицо, смутно знакомое, мелькнувшее в толпе: - О, я вижу кое-кого из старых друзей!
Проследив за взглядом Рупрехта, Эвиар разглядел в толпе давешнюю троицу путников, в том числе воина, которого маг назвал скельдом, хранителем Линзы. Правда, сейчас этот человек не казался решительным и готовым к бою. На голове его белела повязка, уже начавшая пропитываться кровью. Видимо, минувшей ночью воин отнюдь не отсиживался в укромной норе.
– Он не спроста здесь, - помолвил Рупрехт.
– Пожалуй, нам стоит повнимательнее присмотреться к этой компании. Если я все правильно понимаю, скельд явился в Фальхейн, чтобы забрать Линзу, то есть он может стать нашим союзником, хоть бы и невольным.
А кругом колыхалась, бурлила толпа, не пестрая и радостная, как вчера, но серая и унылая, опутанная страхом. Эвиар буквально кожей ощущал источаемую каждым из сотен людей боязнь неизвестности, неуверенность, робость. К счастью, никто из зевак, по въевшейся в кровь привычке собравшихся поглазеть на любое событие, не обратил внимания на двух обычных крестьян, пожалуй, казавшихся более сосредоточенными и невозмутимыми. Не заметили их и проезжавшие по лежащим в руинах улицам воины, чьи чувства составляли разительный контраст с чувствами толпы. Эти рубаки, не снимавшие рук с оружия, были вполне спокойны, источая злую решимость. Прикажи кто-нибудь, и всадники тотчас кинутся рубить встречавшую их мрачными взглядами толпу. Но те, в чьих руках сейчас была власть, все же не отдали такой приказ, и отряд, полная сотня опытных бойцов, скрылся за воротами дворца.