Путь

Канощенкова Алена

— Ах да. Точно. — Вор выудил требуемое из собственного кармана и протянул дивному. — Сам не понимаю, как он там оказался.

— Разумеется. — С серьёзным видом согласился эльф. Но потом всё же улыбнулся (вдруг и вправду больше не увидятся! Да и не такая уж это и обида — подумаешь, какой-то кошелёк. Там всё равно не больше десяти золотых).

— Прощай. И удачи тебе.

— Прощай.

— Стойте! — в зал огромными звериными прыжками ворвался взъерошенный оборотень. — Я пойду с тобой!

За ним влетели

запыхавшиеся стражники, но, подчиняясь резкому окрику императора, не напали на явно затеявшего недоброе типа, а поклонились и исчезли.

— Кто ему рассказал? — мрачно поинтересовался Тарриэль, всё ещё надеясь, что Хорт (а это был именно он) их не заметит.

— Я. — не стал отпираться Людвиг. — Потому что подумал, что тебе понадобится помощь.

— Зря. Я пойду один.

— Это… неразумно.

— Что? — начал заводиться эльф.

— Ты идёшь на бессмысленный риск. Даже не зная правил стаи, хочешь отправиться туда и расспрашивать вожака о том, о чём он говорить явно не захочет. Они просто убьют тебя.

— Я не могу покинуть дворец, Людвиг — тоже. Поэтому Хортивой пойдёт с тобой. — Быстро вставил свои «пять медяков» Фет.

— Хорошо.

— Что? — не поверил император, как раз подыскивающий убедительный предлог для того, чтобы оборотень отправился с эльфом.

— Пусть идёт. — Тарриэль ласково улыбнулся и помахал рукой друзьям, исчезая в тёмной нише портала. Оборотень метнулся следом но, разумеется, не успел.

Солнце только начало клониться к горизонту. Эльф шагал по дороге, грызя яблоко и поглядывая на небо. Яблоко было твёрдым, кислым и ядовито-зелёным. Под конец из огрызка высунулся растерянный червяк. Тарриэль зло прищурился. Враг бежал… в смысле, всосался обратно в остатки чудного плода.

Эльф остановился у моста и огляделся, прикидывая, не удастся ли сократить дорогу, свернув в заросли. Напряжение последних дней сказывалось не особенно хорошо — телепортация удалась, но попал он не в долину стаи, как собирался, а на развалины деревни. Пришлось идти пешком. От прогулки можно даже получить удовольствие — погода стояла тёплая, прошедший несколько часов назад дождик прибил пыль, яблочки вот начали созревать — несколько деревьев у сожженной деревни уцелели и намеревались жить и плодоносить дальше. Отсутствие людей они даже не заметили.

«Пожалуй, стоит пойти по тропе». — По зрелом размышлении решил дивный. Лезть в кусты не хотелось. А туманная перспектива выгадать какое-то количество времени заметно проигрывала обычной, свойственной представителям любой расы, лени. О цели своего путешествия эльф не думал. Как и о дальнейшей своей судьбе. Какая судьба? Он не выйдет живым из долины, если у оборотней осталась хоть капля разума… и гордости. Исполнить то, что должен, он сумеет, а что будет потом… не важно. Странно только, что его до сих пор никто не

остановил, хотя бы для того, чтобы узнать, что он здесь, собственно, делает.

Тарриэль даже начал прислушиваться, вдруг оборотни следят за ним, а он этого просто не заметил? Но нет. Всё было тихо.

Пока из кустов не вылез грязный белый волк. Отряхнулся, метко забрызгав одежду не успевшего среагировать эльфа, и перекинулся под дикую ругань. Словарный запас Тарриэля за последние два года существенно увеличился. Не стыдно было бы рассказать какому-нибудь орку-ценителю. Пока же ему достался не лучший слушатель — оборотень невозмутимо почесал макушку, подождал, пока эльф выдохнется, и осклабился

— Это было умно.

Тарриэль сплюнул и хмуро спросил

— Какого лешего ты тут делаешь?

— Ты не поверишь, но я здесь живу. — Хорт зашагал рядом, насвистывая какую-то песенку и отчаянно фальшивя.

— Отлично. — Эльф пощупал свои уши, проверяя, не скатались ли они в трубочку от этих завываний. — Живи. Но какого… лешего тебе надо от меня?

— От тебя? — натурально удивился оборотень, переставая свистеть. Ничего. Я всего лишь возвращаюсь в стаю. Нужно рассказать Оту о событиях в Данноре.

— А он не знает? — Тарриэль ни на секунду не сомневался в том, что у оборотней есть какой-то свой способ связи, хотя никогда ни о чём таком не слышал. Двуликие вообще всегда старательно охраняли свои секреты, не подпуская к ним не только людей, но и — о ужас — эльфов. С некоторых пор, когда все его способности вдруг начали расти, дивный стал подозревать, что секретов этих у них немало и хранить их действительно стоило.

— Он знает не обо всём. — Выкрутился Хортивой.

Ехидное фырканье было ему ответом.

— Здравствуй, эльф. — Это казалось невозможным, но вожак оборотней выглядел сильно постаревшим и не особенно счастливым. Он встретил Тарриэля и Хорта один, просто выйдя им навстречу у спуска в долину. — Сын…

Хортивой поклонился

— Здравствуй, От.

— Твоё имя Тарриэль?

Дивный молча склонил голову. Вожак вызывал у него ничем не обоснованное чувство симпатии. И от этого было только сложнее.

Оборотень какое-то время просто шёл рядом. Пока скалы не остались позади и над ними не сомкнулись кроны деревьев.

— Ты хочешь что-то спросить. — Тарриэль покосился на крупную жёлтую бабочку, севшую ему на плечо.

— Хочу. Но ты едва ли будешь рад этому.

— Ничего.

— Что ж… Как погибла Иффен? Ты видел это?

— Да. Я видел.

Бабочка улетела, на прощанье мазнув по щеке крыльями.

— Ты расскажешь мне позже. Сейчас — отдохните. Через час будет пир в честь установления мира. Это большой праздник для нас. — От лишь исполнял свой долг. И, что хуже всего, эльф и Хортивой это видели.