Путь

Yagger Егор

Я иду по кустам, подбираю уник и ботинки с рюкзаком, возвращаюсь. Помогаю Джине одеться, отдаю своё запасное бельё, надеваю ей ботинки. Усаживаю, привалив к бревну, на котором сидели батарианцы.

— Джинни, где Наинэ?

Подруга зажмуривается, из глаз текут слёзы.

— Она… она спрыгнула, Жень. Туда, в обрыв…

— Что?! — как сомнамбула подхожу к обрыву, держась за ветки куста, выглядываю — на пятнадцатиметровой глубине, с краю речного потока, вижу лежащую фигурку Наин. Понимаю, что падение с высоты пятиэтажного дома, скорее всего, смертельно —

даже для турианки, с её меньшим весом и более крепкими костями.

— Она двоих из них застрелила. Когда они нас догнали и окружили, обещали с неё кожу содрать. Вот она и спрыгнула, — захлёбываясь слезами, говорит Джинни. — Женя, а где Алёша? Ты его видела?

Отхожу от обрыва и сажусь рядом с Джинни.

— Его убили, солнышко… Пираты убили, там, у серпантина.

Джинни начинает реветь в голос, захлёбываясь слезами. Обнимаю её, прижимаю к себе и реву вместе с ней. Интуиция настойчиво давит — надо срочно уходить отсюда.

— Джинни, ты идти сможешь? Надо срочно уходить отсюда!

— Сейчас попробую, — Джина встаёт и, сделав пару шагов, опускается на корточки. — Голова кружится, Жень… нет, не смогу я идти. Оставь меня здесь, а сама уходи.

— Ты сдурела?! Хорошо подумала, прежде чем мне такое предлагать?! — чувствую, что злюсь и повышаю голос. Она снова начинает плакать.

— Давай так, — я складываю в свой рюкзак второй найденный кейс, новую аптечку, спальники и еду из рюкзака Джинни. — Надевай! — и помогаю надеть подруге рюкзак. — Обними меня за шею, Джинни, — подруга обвивает мою шею руками. Подхватываю её за ноги и быстрым шагом иду к мосту.

— Вот видишь, солнышко, ты несёшь рюкзак, а я несу тебя! Карабин не давит, Джинни?

— Нет, всё хорошо. Теперь я у тебя Чебурашка, а ты — крокодил Гена?

— Мелковата я для Гены! Так, крокодильчик…

Спустя двадцать минут подходим к серпантину.

— Жень, а почему ты меня биотикой не несёшь?

— Такая переноска требует концентрации, Джинни. А после взрыва «подавителя» вся тропа камнями завалена — мне под ноги надо смотреть, какая уж тут концентрация? Всё, не отвлекай меня. К серпантину подошли.

На вершине оборачиваюсь, в камнях вижу лежащих Алёшу и Барсика.

— Это Алёша? — прозвучал голос подруги у уха.

— Да, солнышко, а рядом Барсик. Котя ещё жив — надеюсь, наши успеют его спасти.

— И ты его бросишь?!

— Джинни, я люблю кота! Но тебя я люблю больше, так что ты — первая в очереди на спасение. А Барсик… будем надеяться на удачу, и да не оставят нас Духи.

— Да не оставят, — шепчет она.

Сижу на корточках у моста и быстро, как могу, кручу тальреп троса — один уже ослаблен, осталось докрутить второй. Любой, кто пойдет по мосту, рискует свалиться в реку, когда тросы отцепятся. Надеюсь, этот кто-то будет не один!

— Вижу движение у серпантина! Там кто-то идет, и их много, Женька, — говорит сидящая с биноклем Джинни.

Руки работают ещё быстрее, интуиция подсказывает, что пора остановиться. Встаю, подхватываю Джинни и изо всех сил бегу к повороту на плато. Там,

за камнями, будет хорошая позиция: до моста — шестьсот метров, а до тропы на том берегу — около семисот. Из-за камней весь поворот реки виден, как на ладони, а это — полтора километра. Надеюсь, что смогу положить всех, кто сюда припрётся. Снайперок у пиратов нет, а от штурмовой винтовки или, тем более, дробовика на таком расстоянии нет никакого толку, только в небо палить. Ещё Эл, наверное, смог бы куда-то попасть, но вряд ли у пиратов есть кто-то, подобный нашему Хартману. Аккуратно усаживаю Джинни. В глазах красно и летают чёрные мухи, сердце бухает так, что, кажется, сейчас выпрыгнет из груди.

— Женька, ты как?

— Ща помру, как загнанная лошадь… Я за сегодня уже километров сорок набегала. И, как минимум, три — тебя несла, — говорю я, тяжело дыша. — Сейчас отдышусь, и будем готовить позицию.

— Почему не уйдём?

— Не успеем — догонят. Тут — единственное место, где у нас преимущество. Если смогут переправиться, то нас задавят числом.

— Но ты же — биотик?

— Одно название я сейчас, а не биотик… На пару мощных воздействий меня, может, хватит — и всё. Только они не дадут мне их произвести. Прижмут огнём — и амба. Так что, Джинни, наше спасение — в расстоянии. Сможем удержать гадов на том берегу — победим. Если нет, то конец нам с тобою…

— Жень, ты же говорила, что нужна им живой!

— А ты — нет! Я же лучше сдохну здесь, чем в лаборатории «Цербера» — хоть мучиться меньше. Вот что, солнышко моё, бери бинокль — будешь, как тогда, в тире, мне целеуказания давать. Хорошо?

— Конечно, Жень! Я…

— Знаю — самый лучший второй номер, ага?

— Ага!

Раскатываем спальники, ложусь в него сама и помогаю влезть Джинни — ткань скроет тепловую сигнатуру. Срезаю несколько веток с кустов вокруг и кладу перед лёжкой.

— Видимость нормальная, Джин?

— Всё замечательно. Хорошо, у деда карабин без баллистического вычислителя — хоть делом занята буду. Сама как, готова?

— Готова, ты же знаешь — я сама себе вычислитель. Ждём.

Через несколько минут видим бегущих пиратов. У большинства — изможденный вид и разводы пота на лицах. Лишь один, одетый в среднюю броню, выглядит хорошо, его лицо спрятано за закрытым шлемом. Хм, а пират адаптацию не прошёл… однако выглядит бодро, несмотря на то, что в задраенной броне бегать тяжко. Смотрю на него через прицел — он начинает нервничать и заходит за пиратов, прикрываясь ими. Силён, курилка — почуял меня!

— Жень, этот, здоровый… он как будто на прогулку вышел. Все остальные рядом с ним — как дворняги рядом с Полканом.

— Ага. Церберовец, наверное — ходят слухи, эти уроды своих людей в киборгов переделывают. Вот и этот, наверное, уже наполовину машина… а то и больше, чем наполовину.

— Ужас какой!

— Сейчас они на мост полезут. Как тросы отцепятся — я тех, что на мосту, сниму, а после уже жду от тебя целеуказаний. Гут?

— Яволь, майне херрен!

Тихонько смеюсь. Джинни лишь зыркает на меня в ответ.