Путь

Yagger Егор

— Хэмэ, у меня такое чувство, что мы с тобой прощаемся очень надолго — может, и навсегда.

— Брось, Лисёнок! На будущий год мне, перед отправкой в действующие части, положен трёхмесячный отпуск — и я тебе обещаю, что проведу его здесь, с вами.

Подошла Нова, прижалась к Хэму.

— Я тоже прилечу, Женька, мы снова сыграем на конкурсе и таки возьмём главный приз, договорились?

— Договорились, — шепчу я в ответ.

Сильные руки обнимают меня за плечи. Правая вся покрыта сложной вязью татуировок — даже на щитках ороговевшей кожи предплечья всё в узорах. Низкий голос

нашего лучшего солиста тихо спрашивает:

— Ты что, Лиска? Как маленькая прямо, вся испереживалась!

— Не обращай внимания, Тамэ. Просто настроение плохое, мысли в голову разные дурацкие лезут, а я их на вас вываливаю.

Брат разворачивает меня лицом к себе, и я смотрю прямо в его зелёные ехидные глаза. Он берёт меня за голову, запускает пальцы в волосы, тихонько проводит когтями по коже под ними. Однако привычная ласка брата, кроме удовольствия, приносит новый приступ тоски. Перед глазами всё начинает плыть. Я просто не в состоянии справится с дурными предчувствиями… В эмоциях Тама разгорается тревога. Глядя на меня, он ещё раз спрашивает:

— Всё нормально, Женька? — я в ответ лишь мотаю головой.

— Нам пора, Там, — слышится от трапа голос Хэма.

Брат уходит, но на нижней ступеньке трапа оглядывается, мы встречаемся глазами — и вся моя тревога, кажется, передаётся ему. Взгляд вспыхивает зелёным огнём, и он, повернувшись, скрывается на борту челнока.

Летим домой на нашем летуне. За управлением Денис, рядом с ним Лёшка, мы с девчонками и Каади на заднем сиденье. Мать обнимает меня и тихо спрашивает:

— В чём дело, Женька? Ты в космопорте была сама не своя, что-то случилось?

— Мам, меня уже неделю мучают дурные предчувствия. И чем дальше, тем сильнее. Порой это просто невыносимо!

— А сны? Тебе что-то новое снилось?

— Нет. Только мой страшный сон, где я вас всех не могу найти — он снова снится мне почти каждую ночь, и я почти не сплю.

— Ты знаешь, у меня какое-то беспокойство уже давно — нас, в Чёрной Страже, хорошо натаскали на использование интуиции. И знаешь, она просто кричит мне, что надвигается опасность!

— Мам, что слышно от деда?

— Артур пишет, что поднял все свои контакты в разведке и контрразведке Альянса, подключил Стива. Но там что-то странное — такое ощущение, что на нас ополчились половина корпораций известного космоса. Даже саларианцы замешаны, не говоря про корпоратов-азари с Иллиума и батарианцев.

— А «Цербер» не всплыл?

— А как же без него! Ведь наше существование — прямой вызов их доктрине расового превосходства. «Экзо-Гени» замешана плотно, а они — отпрыск Цербера. Кто-то нанял половину известных пиратских кланов Термина и куда-то увёл. А это — несколько тысяч отморозков.

— И что же делать?! Получается, что они уже готовят удар!

— Пусть приходят — у нас есть, чем их встретить, дочь. Твой дед хорошо поработал с населением, даже для наёмников сегодняшняя милиция Мендуара — опасный противник, не говоря уж про пиратов, для этой братии мы можем стать смертельным сюрпризом. Заметь — приказом губернатора снят запрет на использование термоклипс в гражданском оружии, а если учесть, что большинство взрослого населения вооружено 330-ми, то по

качеству ручного вооружения мы превосходим даже регулярную армию. Прибавь сюда предельную мотивацию — и ты получишь крайне опасного противника для любой сегодняшней армии Пространства Цитадели.

— То есть, мы отобьёмся?

— Должны.

— Должны?.. Это если ты готовишься к удару кулаком — а тебе прилетает бейсбольной битой… а то и кувалдой!

— У пиратов и корпораций нет кувалды, дочь… а вот бита может и найтись. И тогда — храните нас всех, Духи.

— Мам, а чем мы им всем помешали? Ведь в создании колонии участвовали все расы Пространства. Даже у ханаров — рыбные фермы на побережье океана. И удар по нам — это удар по всем расам одновременно. Плюс Мендуар в пространстве азари, а матриархи крайне болезненно относятся к атакам на их миры.

— Общество Республики расколото, и вообще, вся их цивилизация — в тупике. Мендуар — это попытка найти выход. Не только для азари — для всех остальных… и попытка удачная. Это очень многим в Республике (да и не только в там) не нравится. Жаль, что Иерархия не может открыто вмешаться — наш успех многим открыл глаза на родине. Но дед связался с примархом Федорианом, и тот пообещал, что по первому сигналу несколько кораблей нашего Пятого флота придут на помощь колонии.

— Что?! Дед, вот так просто, связался с высшим руководителем Иерархии?

— Ну, не совсем просто… но да, они знакомы.

— Дед знаком с примархом?!

— Доченька, ведь Федориан не всегда был примархом — он был когда-то Спектром Совета, тогда они с дедом и познакомились.

— Невероятно! Складывается ощущение, что в этой галактике все друг друга знают… ну или, по крайней мере, моих родственников.

Каади с улыбкой смотрит на меня.

— А азари не возмутятся, мам?

— Пусть возмущаются. В этом случае Иерархия в своём праве, четвёртая часть населения колонии — турианцы. Наши просто ответят, что действуют согласно закону о защите соплеменников. Главное — продержаться несколько часов до их прихода.

— Будем надеяться, что держаться не придётся.

Мама крепко прижимает меня к себе, в чувствах — тревога и страх.

— Будем надеяться, доченька…

Земля, Сан-Франциско

Башня «Экзо-Тауэр», штаб квартира корпорации «Экзо-Гени», 220 этаж

Кабинет председателя совета директоров корпорации, Брэндона Чжоу

Полутёмный кабинет представлял собой удивительное смешение европейского, североамериканского и китайского стилей, однако, благодаря таланту дизайнера они, не конфликтовали, а дополняли и оттеняли друг друга. У огромного панорамного окна, выходящего на Тихий океан, стоял молодо выглядевший мужчина, одетый в дорогой двубортный костюм, и смотрел на огни моста «Золотые ворота». Слегка раскосые глаза выдавали его азиатские корни. Рядом, в висящем в воздухе инвалидном кресле, сидел старик. Старик имел ярко выраженную азиатскую внешность, на изборождённом глубокими морщинами лице яростным огнём горели карие глаза.