Путь за горизонт
Шрифт:
Эрих Бергман не ожидал столкнуться с одним из пяти великих генералов Республики в этом уединенном уголке. Впрочем, оба военных обменялись лишь парой слов, а затем несколько минут простояли в полном молчании, проникаясь прелестью местных видов и прислушиваясь к отдаленному журчанию ручьев.
Но когда Бергман собирался откланяться, генерал Коллионис, словно больше не в силах сдерживаться, разразился пространной речью:
— Бригадный генерал Бергман, позвольте старику кое-что сказать, прежде чем вы оставите его в гордом одиночестве. Вы талантливы, слава о вас уже разнеслась по всему Эллиаду, а следующее повышение не за горами. Но ответьте,
Бергман, по долгу службы привычный к любым неожиданностям, произнес без колебаний:
— Семью. Не буду лукавить, все, что вы назвали, тоже имеет для меня значение, но на первом месте для меня всегда мои близкие.
Седовласый генерал тепло улыбнулся.
— Хорошо. Никогда не забывайте этого. Когда стоишь на вершине Олимпа, кажется, что мир состоит лишь из высших материй. Вроде власти, что находится у тебя в руках, кружит голову и внушает, что ты способен повелевать небесами, разгонять тучи и разить молниями врагов твоей справедливости, но в итоге… — Коллионис выдохнул, посмотрев вниз с края обзорной площадки. — Все это одна грандиозная иллюзия, которая существует в одних только людских умах, затуманивает взор и не оставляет места тому, что существует в действительности, — людям, что ценят, любят и поддерживают друг друга в час крайней нужды. Семье, — старый генерал посмотрел ему в глаза. — О самом важном очень легко забыть, и, к сожалению, некоторые вспоминают об этом, когда уже слишком поздно. Доброго вечера, Эрих Бергман, думаю, вас уже заждались.
Бергман откланялся, оставив Коллиониса в одиночестве. Шагая по вымощенным тропам, он не мог избавиться от зудящего ощущения загадочности.
Артур Годвин дослушал историю, сидя в кресле по правую руку от Бергмана, и наконец вымолвил:
— Это именно то, что я называю странным поведением. Очевидно, Коллионис говорил так, словно имел сожаления касательно своей семьи, — полковник постучал пальцами по столу. — Ваш разговор состоялся четыре года назад… меньше, чем за два года до этого завершилась война с Остеррианским Союзом, на которой многие потеряли близких.
— Понятно. Нужно проверить, кто из родственников Коллиониса есть в армейской базе данных и участвовал ли кто-то из них в Остеррианской войне.
— Одну секунду, — Годвин включил дисплей, установленный за его рабочим местом, и через несколько секунд развернул его в сторону Бергмана. — Генерал-лейтенант Леонид Коллионис, родился 56 лет назад, генерал-майор Одиссей Коллионис, родился 52 года назад. Оба его сына погибли при исполнении обязанностей шесть лет назад, в последний месяц Остеррианской войны. Как странно… дата их смерти совпадает, хотя в это время они находились на совершенно разных участках фронта.
Бергман отпрянул от экрана:
— Как мы это упустили?
— Вполне вероятно, что их имена затерялись в шквале информации, который бушевал во время и после войны, либо их гибель старались не предавать огласке. Насколько это вообще возможно… Конечно, будь мы светскими персонами, такие известия явно не ускользнули бы от нашего внимания, — Годвин взглянул Бергману в глаза. — Однако существует вероятность еще одного развития событий, способного объяснить и поведение Коллиониса, и одинаковую дату смерти обоих сыновей...
— Они не были убиты, а попали в плен, — Бергман хлопнул ладонью по столу.
Годвин подался вперед, его глаза вспыхнули:
— В таком случае остеррианцы имели бы
Бергман облек сомнение в слова:
— Даже будь все так, как мы предполагаем, должно быть что-то еще... Коллионис покрывал действия остеррианцев, которые изначально снабжали мятежников, а потом убрали тех нашими руками за ненадобностью или по другим неизвестным нам причинам. Но теперь, когда враг стоит у границы Республики, все гораздо серьезней. Если начнется новая война, остальным членам его семьи тоже будет грозить опасность.
— Коллионис мог вывезти семью в безопасное место заблаговременно, но согласились бы они? У его внуков наверняка уже свои семьи, и в базе данных указано, что двое из них — действующие офицеры. К тому же, пойти на такое грандиозное предательство, загубить столько жизней своих же людей — это… чистое безумие.
— Мы все выясним, но первым делом мы должны вернуть четырнадцать тысяч человек домой. На сегодня хватит, — Бергман встал и кивнул в сторону жилого отсека.
Глава 26. Спасение или смерть.
Буйный ветер раскачивал истлевшие трупы, болтавшиеся на деревянных столбах подобно елочным игрушкам. Над мертвецами, через почерневшую плоть которых проглядывали белесые кости, кружила стая крикливых ворон. Птицы взмыли в тоскливое небо и улетели вглубь лесной чащи, раскинувшейся неподалеку от мрачного алтаря человеческой жестокости.
Белла проезжала мимо устрашающего зрелища в составе экспедиционной колонны. В этот момент перед ее глазами невольно возникла сцена из заброшенной деревни. Тогда ей пришлось убить одного из напавших на Юлиана и Дариуса людей, поразив того пулеметной очередью. Она понимала, что сделала это ради спасения друзей, и не имела иного выбора, но это не отменяло того, что ее руки теперь еще больше замараны кровью, отмыть которую не удастся уже никогда. Белла провела пальцами по волосам, стараясь отмести дурные мысли.
Минуло уже четыре часа, как экспедиционный корпус покинул место ночлега, однако за это время им удалось преодолеть лишь сотню километров. Самым серьезным препятствием на пути оказалась полноводная река, не имевшая переправы. Хотя инженерные бригады установили сразу три понтонных моста, на то, чтобы преодолеть водную преграду, ушло около часа. Все вокруг говорило о том, что они попали в совершенно иные края, а значит, граница Вестландского Альянса была уже не за горами. Холмы и скалистые пики остались позади. Впереди раскинулась цветущая равнина, разрисованная сложными речными узорами и густо усыпанная маленькими заброшенными поселениями, словно щепотками соли. Чистота, свобода, изобилие даров природы — эти земли могли бы даровать душевный покой и сытую жизнь всем желающим, если бы не нависшая над ними тень смерти.
Лейтенант Ферус обратился к отряду шутливым тоном:
— Кто бы тут ни жил, они явно страдают от излишней стеснительности, зато обожают украшения и гостей. Как по мне, им еще стоит поработать над декорациями.
— Нет, — отрезал сержант Тошич, старожил отряда «Молния». — В самый раз для того, чтобы запугать незваных гостей.
— И как, им удалось это сделать?
— Еще чего. Пусть сами боятся. А если только попробуют высунуться из своих нор, я познакомлю их с моей Ариадной, — ответил Тошич.