Путь ярости

Тамоников Александр

– Но есть и другой способ, – сообразил Варгин. – Наемники тоже поедут осматривать позиции. В этот момент их можно и прибрать.

– В этом я сильно сомневаюсь, – вздохнул Турченко. – Теперь они не будут лишний раз светиться. Пойдут на дело и сразу осмотрят. Достаточно выйти пораньше. Вот тут мы, кстати, и можем с ними потягаться. Но в чем-то вы правы, Николай Илларионович. Исключать вероятность, что они не выедут на предварительный осмотр, мы не можем.

– В общем, думайте, товарищи офицеры, – резюмировал Порохов. – А если не хотите оставить мою дочку сиротой, то думайте головой.

Желающих пересечь российско-украинскую границу в этот день было немного. Проехали

несколько легковушек – семьи с вещами выезжали на сопредельную территорию. Пост работал с ленцой. На российской стороне бродили люди в форме пограничников, а украинскую контролировало ополчение в камуфляже – деловой активности тоже не наблюдалось. Остановилась фура, водитель, не дожидаясь приглашения, распахнул задние двери и побрел в туалет, пристроенный к посту. Граница как бы существовала, но считалась нелепой формальностью. Никита с бойцами находился в нескольких десятках метров от терминала, с любопытством вертел головой. Ландшафт вокруг поста «Вишняки» действительно наводил на размышления. Вердикт Порохова был не окончательным – можно было выбрать другое место. Но именно это показалось самым подходящим. Пропускной пункт включал в себя шлагбаум, дорогу, несколько приземистых административных строений. К северу на украинской территории – десяток огородов, старенькие хатки, но до них далеко. Асфальтированная дорога от погранпоста уходила на юго-запад, огибая обширное поле. По ней и двигался транспорт, желающий пересечь границу. Поле простиралось на запад – отнюдь не сельскохозяйственное угодье. Ближе к посту – пустырь, заросший сорняками, исполосованный буграми и рытвинами. Дальше местность становилась еще сложнее, впадины углублялись, появлялись островки кустарника. Поле было протяженным, тянулось к западу на полтора километра и упиралось в осиновый лес. На севере поле ограничивала продолговатая холмистая возвышенность. Холм был покатым, но тоже изобиловал неровностями. На гребне возвышался лес – какой-то рваный, не густой, состоящий в основном из хвойных деревьев. К югу от поста на запад убегала лесополоса – она тянулась вдоль дороги, обходящей поле.

Местность выглядела пустынной. Днем тут было еще какое-то оживление. К ночи все затихало, персонал и охрана поста запирались в своих караулках. Спецназовцы бродили вдоль дороги, углублялись в поле. С поста доносилась ругань. Беженцы, пытающиеся прорваться в Россию, не зная русского языка, что-то энергично доказывали на мове. Их никто не понимал. Пограничники смеялись: мол, хохлы это специально сделали – из вредности к русским придумали украинский язык! Позиций для снайперов было больше чем достаточно. Только в первые минуты Никита насчитал не меньше десятка. Все они располагались за пустырем: в рытвинах и старых бороздах. Кое-где эти неровности напоминали извилистые ходы сообщения. Но и ополчению было где спрятаться. Лесополоса за спиной интереса не вызывала. Никита подошел к северному краю поля, разглядывал возвышенность, венчаемую кустами и деревьями.

– Ближние позиции – это здесь, – высказался Терновский, кивая на складки рельефа метрах в двухстах от поста. – Но с них неудобно уходить. Будешь бельмом на глазу. Дальние позиции – это там, – показал он на край холма. – Далеко, но идеальные пути отхода.

– Значит, нам нужно быть и здесь, и там. А также там, – сказал Турченко, показывая на лесополосу за спиной. – Позиция сомнительная, но оттого не менее опасная. На всякий случай надо ее проконтролировать. Мы не знаем, где расположатся снайперы и откуда они прибудут.

– Есть еще дальний лес… – задумчиво пробормотал Копылов, с прищуром вглядываясь в чернеющую на западе полосу.

– Не вариант, – возразил Лебеденко. – Полтора километра – предельная дистанция для выстрела. Это днем. А как ночью, когда пост практически не освещен?

– Мы можем сделать так, что он совсем

не будет освещен, – встрепенулся Семен.

Подъехала еще одна машина. Из нее вышел начальник разведки Варгин, зашагал через поле. Здороваться не стали – виделись. Несколько минут разведчик придирчиво озирал окрестности.

– Сложновато как-то, – резюмировал он, почесав затылок. – Хотя не все так безнадежно. Мой тебе совет, капитан, – подвези дополнительно ребят. Слишком много позиций, не уследишь. В домах посадишь, – кивнул он на отдаленную деревушку. – На холме, во всех этих буераках…

– Решительно не соглашусь, Николай Илларионович, – отверг предложение Турченко. – Подвезем толпу – наемники ее враз вычислят и уберутся восвояси, где искать их будем? Это не русские воины, которые воюют, НЕСМОТРЯ НИ НА ЧТО. Мы сами справимся, у нас достаточно сил. Придем пораньше, прикинемся бугорками. Несколько бугорков пейзаж не испортят.

– Ну, как хотите, – пожал плечами Варгин и покачал головой. – Трудновато будет, ребята… Тогда уж не побрезгуйте еще одним советом. Определить ночью местоположение стрелков можно специальной аппаратурой, которую используют российские пограничники. Это автоматические сканеры, работают узконаправленным лазерным лучом. Засекает оптический прицел, бинокль, объектив камеры.

– А вот это дело, – встрепенулся Турченко, – только неразбериха начнется, Николай Илларионович. Прибор, конечно, умный, но отличит ли своего от чужого?

– Отличит, – усмехнулся Варгин, – если маяками вас обеспечим. Россияне крепят эти штуки к подвижным платформам и устанавливают на БТРах. Могу связаться с Марининым Владимиром Сергеевичем – это начальник отряда на той стороне, думаю, не откажет, вышлет БТР со спецоборудованием и экипажем специалистов.

– Отлично, – кивнул Никита. – Будем благодарны, если устроишь, Николай Илларионович. Ну что, мужики? – обернулся он к своим ребятам. – Еще погуляем или хватит на сегодня?

– А какой интерес с тобой тут гулять? – проворчал Семен. – Я бы лучше с девушкой погулял. Давай на базу, Никита, а то дождь по ходу собирается.

Снимки местности он сделал – подробные, во всех ракурсах. Можно помозговать над этим делом и в более спокойной обстановке. Он вынул телефон и вызвал по закрытой линии полковника Порохова.

– Здравия желаем, товарищ полковник, – приветствовал он старшего по званию. – Турченко докладывает. Местность осмотрели, позиции выбрали. Можете выпускать своего клоуна.

Офицер из штаба бригады был заметно выпившим. Он носил погоны майора и выглядел щеголевато. Лихо подкатил на мотоцикле с люлькой к складам, лихо затормозил, вписавшись между грузовыми микроавтобусами. Он стащил с головы шлем, повесил на руль, зашагал к крыльцу, как-то глумливо ухмыляясь. Часовой посторонился, невольно потянул носом. Пьяным офицер не был, но запашок от него шел, что надо. И настроение было великолепное. Мурлыча под нос, он прошагал по коридору, стукнул ради приличия в дверь с табличкой «Без стука не входить», толкнул ее от себя.

– Здравия желаю, товарищ майор, разрешите войти? – И засмеялся, словно сморозил что-то чертовски остроумное. Мужчина с такими же погонами сидел за столом и размашисто писал в потрепанном гроссбухе. На столе стоял компьютер, но пользоваться его услугами мужчина с погонами почему-то не хотел. Он опустил очки на нос и выжидающе уставился на посетителя. А тот без стеснения прошел в кабинет и развалился на стуле. Хозяин кабинета потянул носом, поджал губы.

– Курвуазье, 14 лет выдержки, – похвастался посетитель. В принципе он был приличным человеком, занимал должность в штабе бригады, достойно воевал, отзывался на имя майора Хомутова Глеба Ивановича, но имел тщательно скрываемую пагубную страстишку – любил в свободное от службы время перекинуться на деньги в карты.