Путь воина
Шрифт:
— Нет, — сказала Фумико, — снимай все.
— Ни за что на свете, — заорал он в ответ, — это уже пытка! Ты хочешь, чтобы я обжегся? Я не смогу.
— Ладно, — кивнула она, — влезай так.
Черт побери, подумал Дронго. Она его не предупредила, что будет такая вода. С другой стороны она права. Он ведь должен будет выйти отсюда. Куда он сможет уйти в мокрых трусах? В бумажный японский дом, в котором он замерзнет?
Придется раздеваться. Чертыхаясь, он слез с этой каменной полки, снял с себя трусы. Она следила за ним с улыбкой.
Он дотронулся до воды. Какой ужас. Конечно, он любит горячий душ. Но душ, а не каменный бассейн с кипящей водой. Осторожно опуская ногу, он чуть не закричал. Затем опустил вторую ногу. Вода была нестерпимо горячей.
— Смелее, — подбадривала его женщина. «Интересно, беременные женщины тоже принимают ванну из такого кипятка? — почему-то подумал Дронго. — Как можно в здравом уме залезать в такую воду?»
Она помахала ему рукой. Нет, он не сможет влезть в эту воду. Лучше встать под душ и уйти отсюда, чем предпринимать заведомо неудачную попытку. Он просто не выдержит такой температуры.
— Я не могу, — упрямо сказал он, — для меня слишком горячо.
— Ты боишься? — засмеялась она. Он махнул рукой и повернулся, пытаясь вылезти. Пусть думает что хочет. Неожиданно он потерял равновесие и соскользнул в горячий бассейн. Вода обожгла его, и он закричал, чуть не задохнувшись в этом кипятке. Затем тело начало привыкать. Целую минуту он стоял не двигаясь. Через некоторое время он уже чувствовал, как прогревается все тело до костей.
Целебные свойства такой бани были известны многим поколениям японцев. Он подошел к Фумико, сделав несколько неуверенных шагов. Вода в бассейне была ему по грудь. Она улыбнулась, протягивая руки.
— Нет, нет, — попросил он, отступая, — только не дотрагивайся до меня.
Я не могу думать ни о чем в такой горячей воде.
Она рассмеялась и повернулась к нему спиной. Он подумал, что сказал не правду. Даже в такой горячей воде он мог любоваться ее красивым лицом, находившимся над водой, и смутно видневшимся телом.
Они пробыли в воде минут пятнадцать. После чего приняли душ и вытерлись большими суровыми полотенцами. Закончив этот обряд, они снова надели свои кимоно и вернулись в дом. На этот раз ему не было холодно, даже когда он шел по двору.
В одной из комнат были приготовлены небольшие плоские подушки для сидения, называемые дзаутон. Женщина принесла им разноцветные матерчатые носки, которые они надели на ноги и которые Фумико называла таби. Потом поставила в комнату хибати — небольшую жаровню для обогрева.
С этой жаровней здесь неплохо, отметил Дронго, чувствуя истому в теле.
Они отдыхали так не более десяти минут. Затем женщина снова куда-то их пригласила.
«Надеюсь, на этот раз не будет экспериментов, — подумал Дронго, — в виде ледяного бассейна, например. Хотя Фумико совсем не похожа на „моржа“».
Женщина первой вышла из дома
Одна для приема гостей и другая, называемая мидзуя. В ней мыли чайную утварь и готовили чай. Перед тем как начать известную чайную церемонию, женщина принесла им жаровню, называемую котацу. Это была домашняя жаровня, накрытая одеялом. Вся семья обычно просовывала ноги под такое одеяло в короткие зимние дни, согреваясь столь необычным способом. Дронго просунул ноги и коснулся прохладных пяток Фумико.
Следующие полчаса Дронго пил чай и наслаждался теплом котацу. Особую прелесть этой церемонии придавали ноги Фумико, которые он все время чувствовал рядом с собой. Она глядела на него и улыбалась. Когда им в очередной раз подали плоские чашечки с чаем, похожие на узбекские пиалы, он не выдержал.
— Чему ты все время улыбаешься? — спросил Дронго.
— Ты знаешь, как называется наша чайная церемония? — ответила она вопросом на вопрос.
— Просто чайная церемония, — буркнул Дронго. — Хотя у вас, наверно, она тоже называется как-то особенно. Должен признаться, ваша баня, эти жаровни и чай очень благотворно на меня подействовали. А как у вас называется эта церемония?
— Чайный обряд в Японии называется «ваби-саби», — пояснила Фумико, — и переводятся эти слова: «печальная прелесть обыденного».
Дронго замер. Не обязательно быть поэтом, чтобы почувствовать музыку этих слов. «Печальная прелесть обыденного», как красиво, подумал Дронго. Может быть, так можно назвать и нашу жизнь. Обыденность самой жизни, заключенная в ее уникальности и всегда смешанная с печалью, так как мы осознаем неотвратимость нашего ухода. Печальная прелесть обыденного. Мне нужно остаться здесь на годы, чтобы хотя бы попытаться понять этих людей. Их уникальную эстетику. Мудрость.
Любовь к поэтическим образам. Их своеобразное мужество. Этику их отношений. Как странно мы себя ведем, отвергая все, что не можем понять.
— Ты была права, — сказал он. — Я начинаю находить удовольствие в ваших традициях, Фумико. Насчет японского дома беру свои слова обратно. Это самый теплый дом, какой может быть в вашем холодном климате. Теперь я это знаю.
Глава 19
Часы показывали уже половину седьмого, когда они вернулись в дом.
Чайная церемония была закончена. Дронго подумал, что теперь ему не страшны никакие весенние ветры. В комнате стояла жаровня, она показалась ему даже лишней. После горячей бани и чайной церемонии он был так размягчен, что ему хотелось спать. Но необходимо было еще позвонить Мицуо Мори. Он вспомнил о погибшем Тамакити. Звонить с телефона Фумико опасно. Но здесь нет другого телефона. Если Мори понял все правильно, он дал номер, который наверняка не прослушивается. Нужно решаться, потом будет поздно.