Путь воина
Шрифт:
Прихватив с собой пленного лейтенанта, сотник Илькун уже покинул усадьбу. Оставшиеся казаки спешно помогали вооружаться немногочисленной челяди этой усадьбы, сам хозяин которой третьи сутки пребывал в предсмертном состоянии.
— Ваши люди, переодетые в испанское, собираются заманить его сюда?
— Не только собираются, но и заманят.
— Но хочу напомнить, что у вас не было приказа удерживать эту усадьбу. Вы вправе оставить ее и отойти, избежав встречи с испанцами.
— Вправе, конечно, но ведь мы же на войне, а не на королевских маневрах.
— Не возражаю, не возражаю, — предостерегающе замахал руками толстячок майор. Сам он вряд ли когда-либо принимал участие в настоящем бою, и все, что открывалось ему здесь, как и сама храбрость казаков, искренне поражало его. — Вы вправе сразиться. И поверьте: о том, что мы видели здесь, будет доложено лично главнокомандующему. Лично, полковник, можете положиться на меня. Это вопрос чести и долга.
— Как вам будет угодно, — с обескураживающим безразличием ответил Сирко.
— Но вести я привез не очень приятные, — мрачно молвил майор, выдержав скорбную паузу. — К сожалению, все усилия командующего ни к чему не привели. Правительство Франции, конечно, признает условия вашего договора… Но, к сожалению…
— Вы слишком долго и запутанно объясняете все это, — прервал мучения майора полковник Сирко. — Скажите проще: «Денег нет и никогда не будет. Правительство Франции даже не собирается погасить свой долг перед казаками».
— Я сказал только то, что пока их нет. Поскольку правительство задолжало вам за несколько месяцев, вы вправе немедленно прекратить боевые действия…
— И что дальше? — мрачно поинтересовался Сирко.
— Возвращаться на родину.
— Я думал, что прежде вы посоветуете мне заняться грабежом французских деревень. Или создать нищенствующий орден, который будет милостыней добывать себе на пропитание.
— Я сказал только то, что вы имеете право возвратиться на родину. Правительство никоим образом не станет препятствовать этому.
— Пусть бы оно попробовало препятствовать, — угрюмо огрызнулся Сирко. — Принц де Конде пытался как-то посодействовать нашему возвращению к берегам Польши?
По тому, как долго мялся майор, подыскивая ответ, Сирко понял, что, возможно, принц и заикался перед кем-то там в Париже по этому поводу, однако никто всерьез их судьбой не занимался. Не до них сейчас при дворе, не до наемников…
— Принц конечно же…
— Бросьте, господин майор. Передайте принцу де Конде, что с завтрашнего дня мы выходим из боевых действий и направляемся в порт Дюнкерк. Если он не позаботится о том, чтобы нас доставили в Гданьск, нам придется взять этот город еще раз, только теперь уже — чтобы вернуть его испанцам.
— Понимаю, что вы шутите, господин полковник, — затравленно улыбнулся майор. Единственное, что хоть как-то успокаивало Сирко, что офицер этот хотя бы искренне сопереживал им. И столь же искренне хотел бы помочь. Хотел бы… Но не более.
— Испанцы тоже вначале думали, что
— Понимаю, понимаю, — вежливо склонял голову майор. — Если не возражаете, этим офицером вызовусь быть я. Вот все, что могу сделать для вас, господин полковник, чьей храбростью искренне восхищаюсь.
— Нужны мне твои восхищения, — по-украински проворчал Сирко, надеясь, что майор, неплохо знавший польский, все же не поймет его. — Советую оставить эту усадьбу как можно скорее, — вновь перешел полковник на смесь французского с польским. — Здесь вот-вот появятся испанцы. И кто знает, как все сложится. Что ни говорите, а испанцев почти полк.
— Я со своими солдатами остаюсь. Скольких вы потеряли в этом бою?
— Одного легко ранило в плечо.
— И все?! Невероятно. В любом случае мой пистолет, а также ружья и шпаги солдат вам не помешают.
— Признателен, майор. Мои парни еще пригодятся мне в Украине. Наверное, вы слышали, что у нас там своя война затевается?
— Восстание, которое возглавляет генерал Хмельницкий. Тот самый, что был у нас здесь. Я слышал об этом от самого принца де Конде.
— Вот поэтому-то мне нельзя терять здесь больше ни одного своего воина.
— Тем более невероятно. Истребить вражеский эскадрон и при этом не потерять ни одного своего солдата! Правду говорят, что вы воюете по каким-то своим канонам, почти не известным ни нам, ни испанцам.
Прошло еще с полчаса. За это время казаки успели увезти тела погибших в ближайший лесной овраг, где погребением их занялись работники и слуги французского аристократа. А Сирко, сопровождаемый майором, который старался не вмешиваться в ситуацию, проследил, чтобы повозки опять оказались в тех местах, где они и находились до появления авангарда, расставил «пастухов» и «работников» с мотыгами. Раздал казакам трофейные пистолеты, патроны и копья.
— Теперь испанцев будет втрое больше! — прокричал он казакам, которые вновь затаились, кто — в комнатах и пристройках, кто — на крышах, чердаках и подвалах. — Но и к нам шестеро прибыло. Майор и его солдаты хотят увидеть, как мы сражаемся. Как считаете, покажем им?!
— И даже платы за показ не возьмем, — ответил за всех сотник Ромашин, казаки которого засели по обе стороны от ворот, где в прошлый раз оказалось жарче, нежели на других участках. С намеком, ясное дело, ответил.
В ту же минуту в воротах показался сотник Илькун со своими «испанцами».
— Полковник, враги уже на возвышенности!
— Заманили-таки? — потер ладони Сирко.
— На трубы свои медные пошли, как стадо!
— С меня хлопцам твоим ведро горилки. При всех говорю! Только бы идальго не учуяли, что тут уже давно смертью пахнет!