Путь вниз
Шрифт:
Через десять ярдов Скотт суетливо оглянулся: паук уже летел за ним по песку чернильным пятном. Внезапный ужас охватил беглеца. Ноги казались ватными. «Я падаю».
Но это было не так. Раскрыв рот, Скотт все еще тяжело бежал, беспокойно ища взглядом западню, но ее не было. Может, дальше? Он оглянулся: паук настигал его.
Скотт отвернулся. «Не смотри!» – пронеслось в голове. В боку закололо.
Сандалии глухо стучали по песку. Глаза напряженно искали западню.
Не удержавшись, он снова оглянулся. Тварь
Где же западня?
Он, наверное, пробежал мимо нее, – недалеко впереди уже виднелись жестянки из-под краски. Нет, это невозможно! Так тщательно все рассчитать и вдруг опростоволоситься! Скотт мельком глянул назад. Еще ближе: утопая в песке, трясясь и подпрыгивая, перебирая ногами, ужасная черная гадина, размером больше лошади, неслась за ним.
Ему нужно вернуться назад. И он по широкой дуге рванулся назад, моля о том, чтобы паук не срезал по прямой. Песок мешал все больше и больше, сандалии вязли и, выдираясь из песка, издавали какой-то сосущий звук.
Скотт снова оглянулся. Паук не срезал угол, но стал еще ближе.
Слышалось дикое скрябанье ног гадины по песку. Она приближалась: двенадцать ярдов, одиннадцать, десять…
На бегу Скотт подпрыгнул, пытаясь разглядеть западню. Но не увидел ее и только тяжело рухнул на песок. Отчаянный визг задрожал в его горле.
«Неужели все закончится вот так? А, вот она! Вперед, направо!»
Изменив направление, Скотт бросился к насыпи на краю ловушки.
Гигантского паука отделяло от него уже девять ярдов.
Яма росла на глазах. Скотт прибавил из последних сил, стиснув зубы и руками отталкиваясь от воздуха. Резко затормозил на краю и развернулся.
Это был роковой момент: надо было стоять так, пока паук не приблизится почти вплотную.
Смертельно испуганный. Скотт стоял, глядя, как черная гадина надвигается на него, становясь все выше и мощнее. Он увидел ее черные глаза, острые клещи челюстей, волоски на ногах и громадное тело, – все ближе и ближе. Скотт вздрогнул. «Нет, не сейчас! Еще не время!» Гадина почти нависла над ним, заслонив собой весь мир, и встала на дыбы, готовясь обрушиться на жертву.
«Вот оно!»
С огромным усилием Скотт отпрыгнул в сторону, а паук рухнул в западню.
Страшный, пронзительный визг, похожий на рыканье распоровшей брюхо лошади, почти парализовал Скотта. И только инстинкт заставил его вскочить, схватить обломок картона и надвинуть его на яму. Визг продолжался, и вдруг Скотт поймал себя на том, что тоже визжит. Задвигая яму картоном, он увидел огромное черное тело, бьющееся в судорогах, толстые ноги, цепляющиеся за стенки западни и взметающие столбы пыли.
Скотт бросился на картон и сразу же почувствовал тяжелые удары
– Я сделал это, – раздался победный крик, – я сделал это!
Вдруг Скотт перестал дышать. Картонка поднималась.
Ужас холодными тисками сжал сердце. Обломок картона поднимался, заставляя его тело скользить.
Когда черная нога, как ожившая ветка дерева, высунулась наружу. Скотт закричал, соскальзывая по гладкой крышке как раз к ней.
Инстинкт подбросил его на ноги, и, когда обломок картона от яростного удара подлетел вверх, Скотт добавил к силе этого удара свою и, оттолкнувшись, пролетел высоко над громадной ногой.
Он упал мешком рядом с лассо и закрутился на четвереньках, с ужасом глядя на западню, из которой уже выбиралась гадина, волоча за собой вонзившуюся в нее булавку.
Сотрясая тело, пробегали волны ужаса. Руки что-то схватили, и, с трудом поднявшись на ноги, Скотт попятился назад.
– Нет, – едва слышно бормотал он, – нет, нет, нет.
Тварь уже совсем вылезла из западни и неуклюже двигалась на него. Копье еще торчало из ее тела. Вдруг она подпрыгнула, упала и завертелась на песке, пытаясь выдернуть булавку.
«Делай же что-нибудь!» – орал рассудок. А Скотт ошеломленно смотрел на вздрагивающего паука.
Вдруг он понял, что в руке у него острый крюк, и в ту же секунду бросился бежать, разматывая на бегу нитку. А тварь все еще металась из стороны в сторону, оставляя на песке грязные пятна крови.
Наконец, освободившись от копья, она бросилась в погоню.
Скотт вращал нитку длиной в шесть футов, и крюк, блестящим серпом разрезая воздух, проносился над головой.
Гадина приближалась.
Острие крюка вошло в ее яйцеобразное тело, как иголка в дыню. И, снова завизжав, тварь отпрянула, а он стал бегать вокруг громадной щепки, обматывая вокруг нее нитку. Гадина опять кинулась на него, и крюк вонзился еще глубже. Скотт бросился наутек.
Она чуть не схватила его. И, прежде чем нитка, натянувшись, отбросила ее назад, черная нога зацепила его плечо, пытаясь утащить за собой. Ему пришлось упасть, чтобы освободиться.
Скотт встал. Ноги дрожали, волосы закрывали глаза, а лицо было в грязи.
Гадина, царапая песок ногами, клацая челюстями, пыталась достать его.
Но крюк удерживал ее. Мерзкий визг вонзался ножом в разум Скотта.
Он не мог выносить этого – и понесся по песку, а тварь преследовала его, как могла – прыгая и волоча за собой щепку.
Скотт подбежал к скользкому от паучьей крови копью и, стиснув зубы, чтоб не стошнило, швырнув на него несколько пригоршней песка, схватил его.
И тут же бросился обратно, к пауку, прижимая оружие к бедру, выставив его острием вперед.