Путь вниз
Шрифт:
– О, я…
– Нет, нет, не говори ничего, – умоляла Кларисса. – Но мне было легче: я была такой всю свою жизнь, и у меня было время, чтобы привыкнуть.
Скотт удержал рвущийся наружу крик и сказал, не мог не сказать:
– Когда-нибудь даже ты станешь для меня гигантом.
– Милый! – Она прижимала его голову к своей груди, вороша ему волосы. – Как страшно смотреть на свою жену и ребенка и видеть, как с каждым днем они становятся все больше и отдаляются.
Запах, исходивший от ее тела, был чист и сладок. Скотт впивал ее аромат, стараясь забыть обо всем, кроме нее,
– Как ты сюда попал? – спросила Кларисса, и Скотт рассказал ей.
– О, а жена не испугается за тебя?
– Не гони меня, – шептал он, останавливая ее. Как бы оберегая, она прижала его еще крепче к своей упругой груди.
– Нет, нет, нет. Оставайся столько, сколько… – Кларисса умолкла.
Скотт услышал, как она опять нервно сглотнула, и спросил:
– Что?
Она с минуту колебалась, потом ответила:
– Но только мне надо еще раз выступить, – она тихонько отстранилась, посмотрела на часы:
– Всего десять минут.
– Нет, – отчаянно прижался он к ней.
Ее дыхание стало отрывистым.
– Если бы ты мог задержаться у меня еще хоть чуть-чуть, самую капельку.
Скотт не знал, что и сказать. Он выпрямился и посмотрел на ее напряженное лицо, тяжело вздохнул:
– Я не могу. Она будет ждать. Она будет… – его руки нервно терлись о колени и наконец замерли. – Бессмысленно, – добавил он.
Кларисса наклонилась и, прижав свои руки к его щекам, поцеловала Скотта в губы. Его руки, дрожа, побежали по ее рукам, пальцы мягко перебирали шелк халата. Она обняла его за шею.
– Она что, так испугается, если… – начала было Кларисса, но прервалась, поцеловав его в щеку. Скотт все еще не мог ответить. Она отстранилась, а он посмотрел на ее залитое румянцем лицо. Ее взгляд избегал его.
– Ты не должен, прошу тебя, ты не должен думать, что я просто непристойная женщина. Я всегда была порядочной. Я только… – Пальцы нервно побежали, плавно скользя, по складкам ее шелкового халата. – Я только чувствую, как ты говорил, сильную тягу к тебе. В конце концов, этого не было бы, если бы мы были как все. Но мы – нас только двое таких, и в тысяче миль вокруг нам не найти таких, как мы. Понимаешь, все не так, как… – Услышав топот тяжелых ботинок по ступенькам фургона и стук в дверь, Кларисса замолчала.
Низкий голос произнес:
– Десять минут, Клэр.
Она не успела ответить, потому что говоривший уже ушел, и теперь она сидела, дрожа и глядя на дверь, и наконец обернулась к Скотту и сказала:
– Да, твоя жена будет испугана.
Вдруг его руки сжались на ее руках, а лицо стало жестким:
– Я собираюсь все рассказать ей. Я не хочу оставлять тебя. Не желаю.
Кларисса бросилась к нему. Ее горячее дыхание жгло ему щеку:
– Да, расскажи, расскажи все. Я не хочу, чтобы ей было больно, я не хочу, чтобы она испугалась, но расскажи ей. Расскажи ей, как нам хорошо.
Она не сможет ответить «нет».
Она отстранилась и поднялась, тяжело дыша. Ее дрожащие пальцы, пробежав по шелку халата, расстегнули пуговицы, и он, шурша, соскользнул вниз, обнажив ее плечи, цвета слоновой кости, и повис на руке. Изящное тело Клариссы
– Расскажи ей, – почти со злобой крикнула она и, развернувшись, бросилась в другую комнату.
Скотт встал, глядя на полуоткрытую дверь. Он слышал торопливый шелест надеваемой одежды и стоял неподвижно, пока Кларисса не вышла.
Она остановилась напротив него, лицо ее было бледно.
– Я была несправедлива. Я несправедливо поступила с тобой. – Кларисса отвела взгляд. – Мне не следовало делать того, что я сделала.
– Но ты будешь ждать, – прервал ее Скотт и, схватив руку, сжал ее так, что Кларисса поморщилась от боли. – Кларисса, ты будешь ждать меня?
Сначала она посмотрела на него, потом вскинула голову, и глаза ее опалили Скотта.
– Я буду ждать.
Он вслушивался в стук ее высоких каблучков, когда она сбегала по ступенькам фургона, потом пошел по маленькой комнате, рассматривая мебель и трогая ее, и, наконец, войдя в другую комнату и поколебавшись секунду, сел на кровать Клариссы и взял в руки ее желтый шелковый халат. Ткань была гладкая и выскальзывала из пальцев, она сохраняла аромат женского тела.
Вдруг Скотт зарылся лицом в складки халата, жадно вдыхая этот сладостный запах.
– Но почему я должен говорить с Лу? Она будет только рада избавиться от меня. Она… она будет напугана, – вслух подумал он.
С усталым вздохом отложив халат, он поднялся. Затем прошел через фургон, открыл дверь, спустился по ступенькам и двинулся по холодной, окутанной ночью земле к автостоянке.
«Я расскажу ей, – думал Скотт, – расскажу и вернусь».
Подойдя к дорожке, он увидел Лу, стоявшую у машины, и тяжелое отчаяние навалилось на него: «Как же я смогу рассказать ей об этом?» Скотт стоял в нерешительности, и только когда какие-то подростки стали выходить с ярмарочной площади, кинулся через улицу.
– Эй, смотрите, карлик! – крикнул какой-то парень.
– Скотт! – Лу подбежала к нему и без лишних слов подняла его на руки.
Ее лицо казалось злым и в то же время озабоченным. Вернувшись к машине, она открыла дверцу, свободной рукой потянув ее.
– Где ты пропадал?
– Гулял, – ответил Скотт.
«Нет, – кричал его рассудок, – расскажи, расскажи ей». В голове мелькнуло: Кларисса, сняв халат, говорит ему: «Расскажи ей!»
– Я думаю, ты мог бы догадаться, что я почувствую, когда, вернувшись, не застану тебя в машине, – проговорила она, толкнув переднее сиденье, чтобы Скотт мог пробраться назад, в свой угол.
Он не шелохнулся.
– Ну, залезай, – сказала Лу.
Он быстро втянул воздух и затем выдохнул:
– Нет.
– Что?
Скотт сглотнул.
– Я не собираюсь, – ответил он, стараясь не замечать пристального взгляда Бет.
– Что бы болтаешь? – спросила Лу.
– Я, – он бросил взгляд на Бет, – я хочу поговорить с тобой…
– А разговор не может подождать до дому? Бет пора в постель.
– Нет, это не может ждать.
Ему хотелось завизжать от ярости, – это вернулось старое чувство, чувство того, что он был беспомощным, нелепым уродцем. Скотт мог бы догадаться об этом, когда оставил Клариссу.