Путь в Версаль
Шрифт:
— А почему ты не спрашиваешь, что со мной стало?
— А зачем мне спрашивать? Я и так все знаю, — засмеялся он. — Ты дала отставку Каламбредену, а сейчас стала жертвой приятных иллюзий.
— Барко, ты как будто меня в чем-то обвиняешь! Каламбреден исчез. Мне повезло, что я вырвалась из Шантля! Родогон занял нашу башню Несль!
Барко внимательно посмотрел на нее.
— А кто тебе сказал про меня? — спросила Анжелика, затаив дыхание.
— Наш старый друг, Жанин — Деревянный зад. Я недавно ходил к нему и отнес налог — кошелек, полный золотых луидоров. Вот так-то дорогая «маркиза».
— Скажи мне
— Что они могут сделать с такой красоткой, как ты?!
Внезапно Анжелика почувствовала в голосе карлика скрытую настороженность.
Страх парализовал ее.
— Пусть я умру, но никогда не вернусь туда! Я могу сказать это в глаза Великому Керзу.
Баркароль злорадно засмеялся.
— Как будет неприятно в один прекрасный день увидеть красотку с перерезанным горлом и распоротым животом. Ха-ха-ха!
От этого смеха Анжелика затряслась, как осиновый лист. Она встала и рассеянно пошла по набережной. Карлик догнал ее.
— Вот тебе мой совет, «маркиза». Ты должна сама сходить к Великому Керзу,
— он подмигнул ей. — Отнесешь налог, и, я думаю, все уладится.
Они распрощались. Расстроенная Анжелика пошла до дороге к таверне, а карлик юркнул в дверь, как кошка.
Начиная с декабря месяца, Анжелика отдавала все свое время коммерции у папаши Бурже. Клиентура, благодаря ее таланту, прибавлялась с каждым днем. Реклама корпорации цветочниц сделала свое дело. В таверне «Храбрый петух» проводились вечера, отмечались разные праздники. Анжелика со всей страстью южанки окунулась в новую для нее работу. В таверне стали собираться не только мастеровые и ремесленники. Сюда заходили поэты, философы и разные деловые люди. Ночью артисты приходили прямо после спектаклей, в масках и карнавальных одеждах, и давали представления прямо в таверне, забавлялись с маленькой обезьянкой.
— Вот наш хозяин, — смеялись они, показывая на обезьянку. — Из нее получился бы неплохой комедиант.
И так они шутили, пели, пили вино до глубокой ночи. Анжелика ходила с подносом, угождая клиентам. Она делала все, чтобы забыть нищенскую жизнь в башне Несль. Она часто вспоминала, что в детстве не раз охотно помогала кормилице на кухне. А Жоффрей, этот гурман, привил ей страсть к тонкому ощущению пищи. Их обеды в «Храме Великой Науки» были известны во всем королевстве. Анжелика вспомнила все рецепты тонкого кулинарного искусства. Она потчевала клиентов такими блюдами, что последние только диву давались.
Когда пришла зима, случилось несчастье. Маленький Флоримон заболел. Щеки его горели огнем, он часто бредил во сне. Анжелика не знала, что делать. Неужели бог отнимает у нее сына? На третий день болезни Флоримона хозяин приказал Анжелике занять комнату его покойной жены, в которую уже полтора года никто не входил. И, слава богу, крошка Флоримон начал поправляться.
— Я не хочу больше видеть, — ругался господин Бурже, — как тебе на глазах соседей лакей графини де Суассон приносит дрова. Скажи ему, чтобы я больше не видел его во дворе таверны. Пользуйся моими дровами.
Анжелика от всего сердца поблагодарила хозяина, который, уминая за обе щеки соус, сидел, раскрасневшись, за столом. Теперь она мечтала раздавать «подарки» графини де Суассон нищим и обездоленным. Но с наступлением
Анжелика в страхе подходила к кроваткам Флоримона и Кантора, которые, ни о чем не думая, безмятежно спали, подложив ручки под головки.
Но вот стало еще хуже. Выпал большой снег, ударили морозы. Это было самое трудное время для нищих и бродяг. Холод и голод гнали их, как диких зверей, поближе к жилью. С каждым днем они становились наглее и опаснее.
— Я должна идти к Великому Керзу, — сказала себе Анжелика, — дальше тянуть нельзя.
Но как он примет ее? От этого зависела дальнейшая жизнь Анжелики. И она решилась: будь, что будет! Однажды темной безлунной ночью, когда хороший хозяин не выгонит собаку со двора, Анжелика пришла в окрестности Сен-Дени. Пронизывающий ветер свистел в ушах, повсюду слышался жалобный вой бездомных собак. Не было ни фонарей, ни костров, только тусклые отблески луны освещали ей путь. Наконец она нашла нужный дом и постучала в дверь. Ей открыли и проводили к Великому Керзу.
В большом зале стояло нечто вроде трона, где восседал человек-колода. Дым от трубок и газовых рожков застилал все вокруг. Рядом с троном стоял бронзовый таз. Не говоря ни слова, Анжелика приблизилась и бросила в таз увесистый кошелек, полный золотых луидоров. Она принесла также и другие подарки: большой окорок, несколько колбас и другой провиант. Таков был обычай.
Жанин сразу узнал ее. Вынув трубку изо рта, он улыбнулся и, подождав немного для солидности, воскликнул:
— Ба! «Маркиза», я тебя давно жду. Ты играешь в опасную игру.
Анжелика подошла вплотную к трону и, опустив голову, поклонилась.
— Я знаю, что если еще жива, то этим обязана тебе. — Она подняла голову и посмотрела в его выпученные глаза. С двух сторон от Великого Керза стояли телохранители, готовые в любую минуту обрушиться на того, кто посмеет перечить королю тюнов. Поодаль сидели большой и малый евнухи, а рядом стояла метла, к которой был привязан труп собаки.
Деревянный зад был одет в добротный камзол, а в большой шляпе торчали три красных пера.
Как ей была знакома эта обстановка! Она пообещала Великому Керзу, что каждый месяц будет приносить налог и что его стол будет ломиться от блюд, собственноручно приготовленных ею. Взамен она просила отвадить нищих от таверны «Храбрый петух».
Жанин помолчал, потом поднял руку — и ему подали большой кубок с шипящим вином.
— Надо вспрыснуть наш союз, Анжелика, — он захохотал своим диким смехом.
— Благодаря твоим прекрасным глазам, я сделаю, что ты просишь, хотя рискую своей репутацией в воровском мире. От нас не уходят так просто. Пусть это будет первым и последним исключением в моей жизни. — Жанин опрокинул кубок, выпив до дна. — Но помни, не вздумай нас предать. А то я устрою тебе такую жизнь, вернее — казнь, которой никто никогда не видел. — Он опять засмеялся своим замогильным смехом, от которого его «придворные» в страхе попятились.