Путь в себя
Шрифт:
Не к себе, а к истине
Второй критерий очень интересен, на мой взгляд. Он состоит в том, что наличие такой мотивации, как самосовершенствование, указывает на непричастность предлагаемого знания к реальной духовной традиции. Из предыдущего ясно, что духовная традиция как Путь не может предложить идею самосовершенствования – она может предложить идею постижения истины, слияния с истиной, становления истины, то есть состояния, когда бытие субъекта и бытие истины становится тождественным, но она не может предложить идею самосовершенствования как таковую. Это очень важно.
Правда, возможен вариант, когда людей заманивают самосовершенствованием,
Между идеей постижения-преображения и идеей самосовершенствования лежит пропасть. Это совершенно разные вещи. Если мы встречаемся с материалом, опирающимся на идею самосовершенствования, то в лучшем случае перед нами продукт, созданный в духовной традиции и отданный на всеобщее пользование.
Каков смысл такого продукта? Первое – это помощь, товар, которым в соответствии с законом «время, место, люди» духовное сообщество обменивается с Великим Средним, внутри которого оно находится. Это результаты исследования, результаты работы. В духовном сообществе существует свое понимание работы, свое понимание продукции. Здесь все сосредоточено на человеке, на человеческом бытии и на взаимоотношении между человеком и реальностью, между человеком и истиной. А поскольку духовное сообщество тоже часть человечества, то продукты усовершенствованных технологий, поисков, знаний поступают контролируемо или иногда неконтролируемо в Великое Среднее и входят в оборот общей жизни.
Таким образом, мотивация указывает на то, что же конкретно предлагается: убежище или Путь. Мотивация, сформулированная как идея некоего самосовершенствования, явно указывает нам на технологический продукт. Это важно помнить. Никакого совершенствования в духовной традиции нет. Происходящие изменения могут для постороннего наблюдателя выглядеть как совершенствование, но внутри самой традиции нет ни такой формулировки, ни рефлексии, поскольку единственная цель – постижение-преображение. Трансформации, которые происходят при этом, необходимы для того, чтобы произошло постижение-преображение, они побочный продукт, следствие прохождения определенных этапов и не являются даже временной целью, потому что совершенна только истина.
Живые традиции – традиции живых
Третий критерий связан с полным отсутствием у нас непосредственного соприкосновения с живыми носителями традиции. Мы выросли в обстановке гонения и искоренения любых проявлений деятельности духовного сообщества, поэтому наше представление о живом носителе традиции – это лубочная картинка или в лучшем случае художественный образ, очищенный от своей конкретности.
Ну, скажем, скульптура Будды. И то если подробно порасспрашивать людей, как они себе представляют Будду, то выяснится, что даже скульптуру они видят не полностью. Масса людей совершенно не помнит, что Будда в большинстве скульптур полный. А по некоторым пониманиям даже, страшно сказать, толстый. А Лао-Цзы так просто пузатый, толстячок.
Так и мы с вами можем пройти мимо живого носителя традиции, он для нас неопознаваем. Если же он опознаваем, то есть он полностью соответствует нашему художественному образу, то это, как правило,
В принципе, живой носитель для нас неопознаваем. Поэтому мы бросаемся из крайности в крайность. Те из нас, кто столкнулся с суфийской традицией, готовы видеть суфиев в каждом сумасшедшем, в каждом пьяном. Потому что – а черт его знает? Когда ты уже понимаешь, что у тебя ноль знаний, тогда ты готов на все. Оборотная сторона незнания – или памятник, или уже кругом кишмя кишит… Подлинные же носители традиции, независимо от того, к какой конкретно традиции они принадлежат, опознают друг друга совершенно свободно. Наше незнание плюс существование внутри общества, в котором просто нет возможности получить навык опознавания таких людей, привело к совершенно иллюзорному представлению о том, как выглядит живой носитель традиции. А вариантов – миллион.
Выход, как всегда, в том, чтобы признаться в своем незнании. Прежде всего. Признаться в том, что мы не имеем ориентиров для этого. Если мы попытаемся создать какой-то совокупный образ, то, во-первых, он будет усредненный, во-вторых, идеализированно абстрагированный и лишенный своей конкретности. Абстрактные люди не живут. Абстрактные люди – это памятники или плод воображения. Поэтому люди с огромной легкостью ловятся в сети шарлатанов и совершенно с той же легкостью проходят мимо истинных носителей традиции. Человек, живущий в глубинке Средней Азии и сталкивающийся всю жизнь с детства с различными проявлениями духовного сообщества, отличит пира (канонического Учителя) от суфийского мастера.
Он ориентируется, он видел разные варианты. Мы с вами не видели их, поэтому мы опираемся на то, что слышали, читали, то есть на сохранившуюся в минимальной степени религиозность культуры – в основном на классические религиозно-церковные образы. Это третий источник грандиозной путаницы.
Три критерия отличия убежища от традиции
Первый критерий – разница между убежищем как структур но-упрощенным вариантом жизни и Путем реальной духовной традиции, который всегда труден, долог и так же полон всевозможных конкретностей, как и любая жизнь. В убежище – смещение ценностей на переживание, а в Пути одна сверхценность – это истина.
Второй критерий – мотивационная разница. В истинной духовной традиции не может быть такой мотивации, как самосовершенствование, и всякий материал, в котором самосовершенствование выступает в качестве ведущей идеи, есть в лучшем случае продукт какой-либо духовной традиции.
Третий критерий – наше абсолютное незнание того, в какой форме может выступить живой носитель традиции. Отсюда попытка искать канонический образ, абстрактный образ и, самое страшное, – бестелесный образ. Для нас это самое страшное. Для индуса, йога искать внетелесного гуру логично, он с телесными общался очень много. Его внетелесный гуру – это или идея, или абсолютно конкретное существо. Если вам повезет и вы прочитаете подробное описание визуализаций этого самого гуру, то вы увидите такое огромное количество всевозможных конкретностей, что только для разучивания того, что д?лжно увидеть, нужно несколько лет. Это движется, это живое, а чтобы вызвать «глюк», ничего знать не нужно, «глюк» – он и есть «глюк».