Путь в себя
Шрифт:
Для обозначения других уровней бытия человека тоже используется понятие «тело»: астральное тело, каузальное тело и даже тело Бодхи. И это не случайно, ибо тело, в конечном счете, есть способ ограничить индивидуальное Я, единственную, уникальную, индивидуальную жизнь каждого. Если воспринимать тело как обязательное наличие формы, обязательное наличие отграниченности, тогда перед нами открывается действительная красота этого произведения, действительная возможность восприятия человека как целого.
Привыкнув к однозначности слов, относящихся к человеку, мы говорим «мысль» и надеемся, что все понимают нас одинаково. На самом же деле это совершенно
Отграниченность – свойство формы
Отграниченность есть свойство любой формы. Существует отграниченность сознания. Как отметил М. К. Мамардашвили, «все, что можно сказать о сознании определенного, – это то, что оно есть нечто отграниченное». Если обобщить все, что мы можем определенно и безусловно сказать о человеке, – это то, что он есть нечто отграниченное.
При таком определении неминуемо срабатывает рефлекс восприятия: как отграниченное? А трансценденция? Трансценденция – это выход за пределы данности, в данном случае за пределы любой отграниченности. Но ведь на самом деле трансценденция не есть отказ от отграниченности, ведь даже самый тонкий, как принято считать, аспект великого целого под названием «человек» – тело Бодхи – это все равно отграниченность.
Мы привыкли относиться к понятию «граница» как к понятию «предел», «препятствие», воспринимать его как некий синоним клетки, но:
• всякая форма пуста, а всякая пустота оформлена;
• великий квадрат не имеет углов;
• как вверху, так и внизу, как внизу, так и вверху;
• сансара – та же нирвана, нирвана – та же сансара.
И тогда понятие «граница» приобретает другой смысл, который можно передать такими словами: явленность, выделенность, уникальность, возможность четкого восприятия. Только когда мы попробуем совершить усилие к рождению новой, непривычной для нас позиции по отношению к понятию «граница», все, что есть внутри у каждого из нас, вся совокупность представлений, размышлений, переживаний, впечатлений о человеке, а значит, и о самом себе сможет быть переосмыслена заново. И прежде всего это переосмысление должно начаться с понимания, переживания того, что человек, как и все явленное, есть отграниченность, а не беспредел.
Идея растворения в беспредельном – есть идея бегства, слабости или трагичности осознавания при видении того, что человек отграничен от Бога, хотя по его образу и подобию сотворен. Но уже этим и отграничен от пространства, от знания, от любой беспредельности. Отграничен. И если бы Великое Среднее усвоило эту на первый взгляд простую истину, то никакие «-измы», никакие идеи о создании «нового» человека, никакие такого рода эксперименты над людьми просто не могли бы возникнуть. Если взять в меньшем объеме, это осознавание – единственное, что останавливает маятник, раскачивающийся от комплекса маленького человека к мании величия. Ибо человек не маленькое и не большое, это отграниченность. То есть выражение уникальности: каждый человек ни плох, ни хорош, а есть отдельный, исключительный, неповторимый и имеет право на всю реальность, как и всякий другой.
Поэтому, прежде чем говорить об осознанном взаимодействии с реальностью (хотя осознанное взаимодействие тоже условность, ибо мы сами есть реальность), необходимо
Воплощение идеи отграниченности
Но надо не только прийти к идее отграниченности, необходимо ее воплотить, а это очень сложная задача. Ибо переживание есть сугубо интимное событие, переживанием никак невозможно поделиться, его можно лишь иногда показать. Переживание – вещь единичная, оно принадлежит субъекту и только ему. «Для усмотрения истины слова не нужны, слова нужны для ее передачи». Чтобы поделиться переживанием, его надо воплотить в бытии своем.
Чтобы прийти и воплотить, чтобы создать условия для такого события, необходимо прежде всего осознать тот факт, что, как и все явленное, человек во всех аспектах своей целостности отграничен. И задача номер один для него – максимально приблизиться к собственным границам. Выйти из них невозможно, – выйдя из них, вы перестанете быть. Эта тотальная смерть, разрушение формы, разрушение отграниченности – в очень тонкой форме не что иное, как тяга к самоубийству. Самоубийство же осуждается как самый тяжкий грех в большинстве религий и духовных традиций, ибо это покушение на воплощенный Дух.
Как же добраться, как опознать себя? Это один из базовых вопросов.
Процесс социализации построен на двух иллюзиях: иллюзии того, что отграниченность задается извне, и иллюзии беспредельности человеческих возможностей.
Человек, как биологическое и социальное существо, сделан из людей. В процессе роста и социализации границы действительно задаются извне. Сначала это границы материнской утробы, потом границы собственного тела (когда младенец начинает осознавать, что это его пальчик, его глазки), потом границы картины мира, задаваемые отцом, матерью и значимыми другими, они постоянно расширяются, и так рождается вторая иллюзия, иллюзия экспансии, роста, прогресса.
Границы расширяются, и кажется, что только сдерживание со стороны других ограничивает это расширение, развитие. По мере взросления, в процессе жизни, в процессе познания создается иллюзия вечного расширения. Ибо в большинстве аспектов целого мы далеки от своих действительных границ и легко можем представить, что для их достижения понадобятся тысячи воплощений. За восемьдесят, в лучшем случае сто, лет добраться до своих границ темпами, которые задает Великое Среднее, просто невозможно.
Вторая иллюзия опирается на человеческий опыт расширения, создающий ощущение, что человек беспределен в своих возможностях, в своем духовном развитии, в способности к познанию, и только сопротивление внешней реальности устанавливает временный предел; победив же это сопротивление, можно стать беспредельно могущественным.
Иллюзия постоянного расширения плюс совершенно порочная идея безграничности закладывает в сознание механизм, мотивирующий веру в чудо, в бесконечные возможности, что создает такие условия, при которых человек никогда не придет к идее отграниченности, никогда не получит шанс задуматься о себе как о целом, как о теле. Так человек и привыкает считать телом только то, что ограничено кожей. И даже встречая в духовной, эзотерической литературе понятия «астральное тело», «ментальное тело», он отбрасывает слово «тело» и говорит «астрал», «ментал».