Путь в ничто
Шрифт:
То была горькая правда: отныне, чтобы ужиться с Обезьяной, мне придется на своей шкуре узнать, почем фунт лиха.
И я был бессилен что-либо изменить в этой ситуации, и незачем было точить зуб на Арчи и Глорию: они и впрямь, можно сказать, сбились с ног, добиваясь моего включения в эту экспедицию, но Деламар был неумолим.
Лично я с ним незнаком, но могу без труда набросать его портрет, опираясь на те сведения, которые получил от своих французских коллег.
В жилах Деламара, точнее сказать - профессора Зигмунта Каетана Состена Деламара, похоже, текла голубая кровь. Некоторые источники
Очаровательная личность, хотя порой и несколько угрюмая, понятно, далекая от светской жизни. Несмотря на свои пятьдесят с гаком, он отличался пружинистой легкой походкой и продолжал время от времени заниматься конным спортом и фехтованием. Думается, его доброе расположение к Арчи объяснялось тем, что тот проводил свое свободное время точно так же.
Деламар жил в большой вилле неподалеку от Фонтенбло, в ней же обустроил и ультрасовременную лабораторию. В научных изысканиях ему помогали несколько 204 сотрудников, приходивших и уходивших с работы строго по часам, словно примерные чиновники-службисты. Добавим сюда также кухарку, водителя и собаку - и мы получим полное представление о том, каким было его ближайшее окружение.
Забыл, пожалуй, упомянуть еще об одном родственнике, что-то вроде племянника. Говорили, что он из числа неудачников, который только что, в свои двадцать два года, сдал экзамены за неполную среднюю школу и всячески старался принести хоть какую-нибудь пользу. Злые языки утверждали, что он так и не сумел преуспеть в этом. Звали его Паоло Падовани, что указывает на его национальность.
Для пущей точности укажу, что Паоло был сыном одной из племянниц профессора, вышедшей в Риме замуж за некоего сеньора Падовани.
И тем не менее существовал все же, пусть и один-единственный, человек, с одобрением воспринявший отказ профессора в отношении меня. Думаю, нетрудно догадаться, что речь идет о Маргарет. Ибо эта несносная женщина даже и не старалась хоть как-то скрыть свою радость, считая, что в итоге это позволит нам наконец-то пожениться. Она твердо надеялась, что на сей раз не произойдет никакого крупного события, которое могло бы сорвать ее планы.
Я предавался такого рода размышлениям, когда в салон вихрем ворвалась Маргарет. Бросив сумочку на диван, она на пути к бару одарила меня поцелуем. Налив себе, она не забыла и о новой порции для меня.
– О, Сидней, что за ужасный день... К счастью, я позволила себе одолжить твою машину.
– А то я не заметил... Кстати, пришел счет за починку твоего "меркурия".
– Дорогой, умоляю, давай не будем говорить сейчас о деньгах. Я так вымоталась, ужасно устала. Ну что ты хочешь... всякие там собрания... не считая приемов. Это начинает до смерти надоедать. Я только что рассталась с подружками. Им не терпелось узнать мое мнение по некоторым вопросам, и мы заболтались так, что незаметно пролетело несколько часов. Я не смогла точно вспомнить только об
– Надеюсь, в вашей компании не оказалось журналистов?
– бросил я, залпом осушив свой бокал.
– Это почему же? Да не волнуйся ты, они такие тетехи, что сочли меня "сенса".
– Чего?
– Ну, сенсационной, значит. До чего же иногда ты выглядишь отсталым.
– И ты так со мной разговариваешь в то время, как я взбешен невозможностью участвовать в интереснейшем путешествии и увидеть, что станется с миром через десять тысяч лет!
– Опять ты за свое. На первом плане все равно стоит наша свадьба, поскольку, если и дальше все будет продолжаться так же, как было, я засохну старой девой, как моя матушка.
Я почувствовал, как подкрадывается мигрень, и только четвертая порция виски придала мне силу подготовиться к предстоящим неизбежным комментариям Маргарет на этот счет. Она и в самом деле принялась вдохновенно объяснять мне, что, стремясь избежать ненужных расходов и уклониться от некоторых обязательств светского характера, решила воспользоваться пребыванием пастора Салливана в Париже и позвонила ему. Он, естественно, согласился обвенчать нас. О! Маргарет продумала буквально все. Уже вечером доставят на дом мой новый смокинг и ее подвенечное платье. Ну а что касается цветов, то их будет гораздо удобнее купить на месте, в Париже.
Она вытащила сигарету из моих губ и между двумя затяжками добавила:
– Как ты считаешь, дорогой Сид, а не начать ли наше свадебное путешествие до церемонии бракосочетания?
– Но это же потряс! То есть я хочу сказать потрясающе. Могу я узнать, когда нас благословят на брак, мой ангел?
– В субботу, через три дня, лапочка.
Я не успел никак отреагировать на это известие, поскольку в ту же секунду дважды раздался звонок у входной двери.
Маргарет, намеревавшаяся облобызать меня, отодвинулась.
– Если это твой шеф, то им займусь я.
Она открыла раздвижные двери и впустила человека, которого я узнал сразу же.
– Ничего себе... Вот это сюрприз... Вы разве здесь?
– Привет, Сидней, мое почтение, мисс Маргарет.
Я горячо пожал протянутую руку, в то время как Маргарет как-то странно рассматривала нас.
Она уже собиралась что-то вякнуть, как посетитель, обернувшись к ней, с удивленным видом и несколько раздосадованно протянул:
– Это с каких же пор вы сменили цвет ваших волос?
Маргарет устремила на меня по-прежнему какой-то странный взгляд и сделала жест в сторону говорившего.
– Послушай, сегодня не такой уж солнечный день. Чего это он терзается по поводу нового окраса моей шевелюры? Будь добр, Сидней, выясни, в чем тут дело.
Я громко расхохотался. Наш гость не удержался и последовал моему примеру.
– Маргарет, позволь представить тебе Ришар-Бессьера. Это он испытывает злорадное удовольствие, описывая в подробностях все наши приключения. Ясное дело, он несколько обрабатывает их, но это уже мелочь.