Путь в ничто
Шрифт:
Робот как ни в чем не бывало продолжал вежливо отвечать на наши вопросы и старался быть полезным. Эти железяки явно были лишены каких-либо чувств. Иначе он сгорел бы на месте голубым пламенем от полных гнева взглядов, которыми мы одаривали его. Во всяком случае, так было в начале полета, поскольку потом мы все же пришли к выводу, что, собственно говоря, с машины не может быть никакого спроса.
Но я прекрасно помню, как сразу после взлета к нему подошел Паоло и сквозь зубы процедил:
— И долго еще нам придется
Деламар, настроенный более практично, собрал нас и заявил:
— Этот робот понимает по-английски и по-французски. Видимо, при всех конфиденциальных разговорах нам следует переходить на какой-нибудь другой язык. Каково ваше мнение?
Арчи предложил использовать для этих целей итальянский, поскольку все в нашей группе им владели. Паоло расценил это как дань уважения его родине и страшно возгордился.
Деламар согласился с Арчи, но тут вскинулась Маргарет:
— Ну уж нет, я не понимаю по-итальянски…
— Не думаю, дорогая, что у вас за душой есть какие-то сверхважные секреты. К тому же это позволит нам время от времени разговаривать действительно о серьезных вещах.
Маргарет, не зная, что и думать об этой ремарке, бросила на меня вопросительный взгляд. Я воздержался от комментариев.
Наконец мы прибыли на Венеру. То обстоятельство, что нас доставили туда в качестве пленников, помешало нам по достоинству оценить это межпланетное путешествие.
При подлете мы смогли разглядеть на поверхности планеты в высшей степени своеобразные города, а также обработанные поля с буйной растительностью.
Было довольно жарко, но все же терпимо.
Кругом кипела своя жизнь, и, похоже, никто не обратил особого внимания на наш корабль, севший вскоре на большом летном поле в черте широко раскинувшегося города.
Мы успели только узнать, что он назывался Сервикополис и что это был интеллектуальный центр Венеры. Нас поспешно перевели на другое летательное средство, сродни тем, с которыми мы уже имели дело на Земле, и нас доставили к странного вида громадным строениям, окруженным высокими металлическими стенами.
Это и была находящаяся под наблюдением резиденция номер три. В ней нас и разместили.
Должен признать, что мы были несколько удивлены оказанным нам приемом. Директор этого заведения проявил большую учтивость, заявив, что всецело находится в нашем распоряжении и готов удовлетворить малейшие прихоти членов группы.
— Не считайте себя пленниками, — начал он. — Вы вольны делать все, что вам заблагорассудится, и свободно высказывайте ваши желания. Обещаю скорейшее их исполнение.
Красиво загнул, однако. Вправе поступать, как хотим, в пределах пространства, обнесенного высоким забором. Но чтобы выйти за него… это уж извините…
Кто-то из нас, ссылаясь на наследственную склонность к полевым цветочкам, спросил о возможности
Венерианин-землянин, сощурив узкие глазенки, заулыбался:
— Ну уж в этом плане, у нас раздолье, вы останетесь очень довольны. — И добавил, подойдя к широкому окну, из которого открывался прекрасный вид: Вы только взгляните на эти замечательные лужайки и бескрайние парки. Разве вам этого недостаточно? Так что выбросьте из головы даже саму мысль о стенах вокруг резиденции. Если по натуре вы философы, то ваши глаза не должны их замечать, а ваш разум должен игнорировать само существование таковых.
Слушая его речь, я готов был поспорить на что угодно, что предки этого типа наверняка были китайцами.
С его лица не сходила наигранная улыбка.
— Вынужден добавить, что несколько человек уже пытались преодолеть это заграждение. Бедняжки! Они не знали, что через металлические стены пропущен дезинтегрирующий луч.
Спустя несколько минут нас развели по апартаментам, стиль оформления которых грешил избыточным модернизмом. Мы действительно имели под рукой все, что нужно для нормальной жизни, — телевизоры, ондиофоны, бассейны и еще черт знает что.
Все эти благости замыкались на солнечный завод, расположенный в центре громадного парка и передающий энергию атомной станции для освещения, поддержания желаемых климатических условий и для всех остальных нужд.
Кругом, как в самом здании, так и снаружи, сновали бесчисленные роботы.
Уже на самых первых прогулках мы не могли не заметить и других "заключенных", то есть людей нашего статуса, но те, судя по первым впечатлениям, не обращали на нас никакого внимания.
Первые дни прошли без каких-либо заметных событий.
Все мы старались худо-бедно наладить свою жизнь в условиях плена.
Я не сделал в своем дорожном блокноте ни одной пометки с тех пор, как нас поместили в эту венерианскую тюрьму. Признаюсь, никакого желания исправить это положение я не испытывал.
В один прекрасный день, когда Маргарет заканчивала свой утренний туалет, нам нанесли визит Ришар-Бессьер и Паоло.
Романист держал в руке флакон с какой-то красноватой жидкостью.
— Это последнее изобретение Арчи, — сказал он. — Не знаю уж, чего он там намешал, но, похоже, пить можно.
— Такое впечатление, что это — смесь виски с водкой, — прищелкнул языком Паоло.
Взяв стакан, я заметил с ухмылкой:
— Всегда подозревал, что недалек тот день, когда американцы и русские договорятся между собой.
По правде говоря, напиток получился классный, и я твердо решил впредь не ограничиваться только дегустацией. И даже заявил об этом своем намерении посетившим нас друзьям.
— В сущности, в этой дыре живется не так уж и плохо. Роскошествуем, будто восточные владыки, разве не так?