Путь в Эдем
Шрифт:
– Как они нехорошо сделали, Зед, – сказала она, ласково поправляя густые волосы, упавшие на обезображенное лицо. – Я рада, что Лайт их убил.
Немигающий глаз смотрел на нее с тревогой. Второй глаз у Зеда был выжжен. Вместо носа – два отверстия ноздрей. Через лоб проходил уродливый шрам. Голова коротышки, слишком крупная для его маленького тела, казалось, побывала в каких-то жестоких тисках. На правой стороне лица был виден след от ожога.
Казалось, Мэгги не замечает уродства человечка. Красавица гладила
– Сейчас Эй придет и перевяжет тебе ногу. А у нас с Лайтом остался гоншей, которым мы лечили ногу Эли. Много гоншея. Мы положим его тебе на рану, если у Эй не найдется чего-нибудь получше. Гоншей очень хорошо помогает. У Эли нога уже совсем не болит.
Макмиллан, Дешанель и Нильсен изумленно взирали на происходящее. Выражение их лиц немало позабавило Лайта. Неужели они думали, что Мэгги испугается Зеда? Если его жена красива, это не значит, что все остальные должны быть такими же.
– Вытащи из нашего вьюка тряпки, Лайт. У него ну просто ужасно идет кровь.
– Эй придется зашивать дырку, мэм, – сказал Макмиллан. – Пятнистый Койот сейчас ее приведет. Да вот и они.
К дому приближались голоса. Эй болтала не переставая. Индеец изредка вставлял слово. Дверь распахнулась. Девушка влетела в комнатку и сразу направилась к раненому.
– Ох, Зед! Силы небесные! Что с тобой случилось? – Не обращая ни на кого внимания, Эй сразу же начала осматривать рану.
– Я… был немного неосторожен, красавица. Эй сбросила с себя куртку.
– Вот негодяи! Пятнистый Койот сказал, что мистер Лайтбоди их убил. Надеюсь, перед смертью они хорошенько помучились.
– Крюгера он не убил, – сообщила Мэгги. – Но убьет.
– Зед, рана большая. Придется зашивать. – Юная целительница вздохнула. – Дьявол! Жаль, что ма нет.
– Не тревожься, красавица. У тебя прекрасно получится, – заверил ее Зед.
– Па, нужен уксус – рану промыть. И принеси Зеду молока. Ты же знаешь, как он любит молоко. Я пойду возьму корзинку ма со всем, что нужно для лечения.
Эли взял свечу:
– Я тебе помогу.
Эй резко повернулась к нему:
– А не надорвешься? У ма там всего полно: трав, бинтов, ниток. Как бы у тебя пупок не развязался…
Эли стиснул зубы.
– Хватит болтать и пошли! – прорычал он. Напевающая Эй и хмурый Нильсен вышли. Поль тайком взглянул на Макмиллана. Очень не хотелось Дешанелю еще и перед поселенцем извиняться за поведение друга. К его великому изумлению, отец Эй ухмылялся.
– Нашла коса на камень… Ну смех да и только! Эй еще никогда не обращала внимания на парней. Конечно, те, что тут появлялись, мало чего стоили. Говорит, что терпеть не может этого шведа. Хочет, чтобы я его прогнал. Не тебя, не мистера и миссис Лайтбоди, а только шведа. Конечно, она понимает, что ты тоже уйдешь. Вы ведь друзья.
Поль
– Вы правы, мсье. Не волнуйтесь, мы с моим другом не останемся. Как только речники отчалят, мы уплывем, можете не сомневаться.
– Не злись, француз. Женщины здесь не командуют. Конечно, я прислушиваюсь к их желаниям, но главный тут я. Ты и твой друг можете оставаться здесь столько, сколько захотите…
– Мы у вас в долгу за лечение Эли. Он заплатит – деньгами или товаром.
– Ладно. Оставайтесь здесь, пока Вега не уйдет. Другой платы мне от вас не нужно.
– Это не плата. В любом случае мы бы помогли вам, мистер Макмиллан.
Эй и Эли вернулись. Нильсен нес корзинку, а Эй – лампу. Эли поставил корзинку около постели, откинул одеяло и посмотрел на рану Зеда.
– Мне приходилось зашивать раны матросам. Хочешь, я это сделаю? – предложил он девушке.
– Нет. А то все пере-к-черту-путаешь и зашьешь ему рот.
Макмиллан прыснул, раненый человечек хихикнул и тут же сморщился от боли.
– Ну, так делай сама, мисс Острый Язычок, – проворчал Эли и удалился.
Эй ничего ему не ответила. Она осторожно положила Зеду под ногу кусок оленьей шкуры и приготовилась промывать рану уксусом.
– Будет больно, словно тебя ткнули раскаленными вилами, Зед. Это нужно, понимаешь? Ма говорит, что если такого не сделаешь, то в ране будет гной. Она этому где-то научилась. Если нет уксуса, можно брать виски, но уксус лучше.
Зашивая и перевязывая Зеду ногу, юная врачевательница болтала без умолку. Закончив, девушка укрыла его одеялом, а потом принесла печенье с вареньем и настояла на том, чтобы человечек поел.
– Завтра я сорву у реки тростинку и сделаю так, чтобы ты смог через нее сосать воду. Ма так один раз делала, когда я болела.
Мэгги поддерживала уродцу голову, пока тот пил.
Хотя боль была мучительной, Зед ни разу не застонал, пока Эй зашивала ему рану, намазывала ее мазью из листьев дурмана и обматывала чистой тканью. Когда около него хлопотала Певчая Птица, он скорее умер бы, чем выказал слабость.
Эй приготовила крепкое питье из горячей воды, виски и меда, и Мэгги снова держала чашку, чтобы ему удобно было пить.
– Спи, Зед. Завтра тебе будет лучше.
Зед был на седьмом небе от счастья. Две молодые женщины обращались с ним так, словно он был обычным человеком. Они дотрагивались до него, говорили с ним, ухаживали за ним. Даже Певчая Птица не испугалась его! А ведь он так уродлив, что боялся смотреть на свое отражение. После этого ему по ночам снились кошмары. Зед и мечтать не мог о таком блаженстве! Человечек почувствовал, что его губы сами собой улыбаются. А он думал, что разучился улыбаться… Засыпая, Зед мысленно поблагодарил негодяев, которые сдернули его с дерева.