Путь в Беловодье
Шрифт:
– Мне надо с вами поговорить. У меня дар. Настоящий, – выпалила Тина, все еще стоя у двери и не осмеливаясь подойти ближе. – Я вот что вам скажу: у Валентины Васильевны сын погиб. Я это поняла сразу. За локоть ее взяла и поняла.
У колдуна было необычное лицо – белое, с орлиным носом и надменным, изломленным в недоверчивой улыбке ртом. Длинные волосы, черные и блестящие, доходили почти до плеч. Но самое странное – золотистые огни свечей в его глазах отражался холодными голубыми бликами.
– Ну,
– Нет, я до все поняла. Я не вру. Но ничего ей не сказала. И вы не должны были.
– Не тебе меня учить, что делать, – ответил он надменно. – Теперь она сможет сына похоронить.
– Как я вам завидую: вы не сомневаетесь в собственной правоте.
Роман слегка подался вперед:
– Зачем ты здесь?
– Мне нужно место ассистентки.
Он указал на стул.
– Сядь.
Тина подошла и села. Закинула ногу на ногу. Огоньки свечей слегка заколебались. Она повернулась и дунула на ближайшую свечку. Пламя, вместо того, чтобы накрениться, рвануло вверх, шипя и разбрызгивая искры. Колдун отшатнулся:
– Прекрати! Без фокусов.
– Без фокусов скучно. А я веселая. Вы заметили?
Он пододвинул к ней тарелку. Вода была так прозрачна, что, лишь колыхнувшись, выдала свое присутствие.
– Сконцентрируй внимание и подумай о ком-нибудь, – приказал господин Вернон.
– Мне ни о ком не хочется думать.
– О простом человеке. Не колдуне. Но чтоб этот человек был тебе близок. Очень близок.
Тина подумала о Валентине Васильевне – кто ж теперь ей роднее этой женщины, которую Тина больше никогда не увидит?
– Положи руку на поверхность воды, – последовал приказ.
Девушка повиновалась.
Вода в тарелке замутилась. На дне, как в зеркале, появилось растерянное лицо Валентины Васильевны. А потом вода зарябила, и картинка пропала.
Колдун задумчиво кивнул:
– Дар у тебя в самом деле есть. Вот только я не пойму – какой.
– Я и сама не знаю, – совершенно не к месту хихикнула Тина.
– Впрочем, у меня были ассистентки и без всякого дара, – продолжал Роман Вернон, будто и не заметил ее нелепого смешка. – Тебе повезло. Сейчас место свободно. Я плачу двести баксов в месяц. Если будешь готовить, можешь жить в комнате наверху бесплатно. Одно условие соблюдать неукоснительно: никого в дом не приводить и никому ничего не рассказывать. Ослушаешься – сотру память начисто. Вплоть до младенческой поры.
– Ваша власть так велика? – недоверчиво спросила Тина.
– Моя власть огромна. Не хотелось бы испытывать ее на тебе.
– Вы научите меня своим… – она едва не сказала «фокусам», но вовремя спохватилась, – приемам?
– Это несложно.
– Я бы предпочла более ценные находки.
– Не все ли равно? Ведь ищешь не для себя.
Она не могла понять, какого сорта его цинизм – напускной, или подлинный, изъевший ржавчиной душу. В принципе ей было все равно. Пока. Но цинику служить не хотелось.
– А лечить? Ведь вы излечиваете? Исцеление недужных приносит самую громкую славу. Я слышала, вы многих вылечили. – Она хотела сказать совсем не то, не про славу, а про добрые дела. Но почему-то не посмела. Не хотелось выглядеть дурочкой.
В узких серых глазах колдуна блеснули нехорошие огоньки:
– Слава мне не нужна. Ну а твоей силы, может быть, и хватит, чтобы свести пару бородавок и справиться с застарелым геморроем.
– А как же Аглая Всевидящая? Или Гавриил Черный? Говорят, когда Гавриил приходит в палату к больному, воздух становится, как на горном курорте.
– Больной при этом умирает на два дня раньше. Гавриил забирает энергию у пациента для своих эффектов, только и всего. Ведь энергию надо откуда-то брать.
– Разумеется, я помню про энергию и возрастание энтропии, хотя в школе у меня была тройка по физике, – призналась Тина. – Но если так, то откуда берете энергию вы? Или это тайна?
– Что ж тут скрывать? Я – водный колдун и черпаю силы из своей стихии.
– Вода? Аш-два-о. Значит, можно быть повелителем кремния или азота? Все-таки элементов в таблице Менделеева больше, чем стихий.
– Ценю твой юмор, но положенные тебе пятнадцать минут истекли. Меня ждет следующий клиент. Ты иди. Вернешься в семь. Обсудим план завтрашнего дня и поужинаем.
Она шагнула к двери и вдруг, набравшись дерзости, повернулась к нему.
– Ваша секретарша означает одновременно и ваша любовница? – Тина хотела спросить это шутливым тоном, но почему-то не получилось. Прозвучало слишком серьезно.
Колдун вновь рассмеялся:
– Это по желанию самой ассистентки. Но я заметил, что совмещение обязанностей вредит работе.
– Да, поговорка насчет двух зайцев все еще справедлива.
Он вышел из-за стола и распахнул перед нею дверь. Тине нестерпимо захотелось дотронуться до колдуна. Это желание было выше ее сил. Было как приказ. Она подняла руку…
«Дура! Что делаешь!»
Ее пальцы коснулись его кожи и скользнули по щеке.
«Не любит… Никого не любит…» – пришла как будто чужая мысль.
Она приподнялась на цыпочки и подалась вперед. Роман тоже наклонился, делая вид, что хочет поцеловать, но тут же отпрянул. Он играл с нею.