Путь тьмы
Шрифт:
В любом случае, знание, равно как и незнание, мало на что влияли. И зрящий и император самой историей были поставлены в безвыходное положение, и все же эльф пытался контролировать ситуацию и направлять ее в нужное русло. Достаточно успешно, кстати.
– Я сочту за честь принять столь щедрый дар. Однако не могу не спросить: разве зрящий не боится гнева венценосца Исиринатии? Гнева правителя самого могущественного государства на континенте?
– Вы не испугались. Так кем же я буду, если, поджав хвост пойду на поводу у бывшего вассала? Да и не так долго леопардам наслаждаться своим могуществом.
Он знает, что я знаю, что он знает.
Игра со стороны может казаться бессмысленной, но помимо шемтиса только в нее и стоит играть. И этот тур, кажется, пора заканчивать.
Властелин поднялся с травы и отряхнул свои одежды.
– Мне было очень приятно пообщаться с вами, зрящий и я счастлив, что мы смогли найти взаимовыгодное решение.
– Я тоже счастлив. Надеюсь, что когда война закончится, мы сможем снова встретиться и поговорить.
Шахрион развернулся и пошел прочь, к лесной опушке.
– Кстати, властелин, - донеслось до него из-за спины.
– Желаю вам удачи с вашей новой армией.
Император улыбнулся и прибавил шаг, оставляя последнее слово за эльфом.
Глава 16.
Двадцать шестой день третьего месяца лета 35-го года со дня окончания Последней войны, закат.
Солдаты, одуревшие от усталости, падали на голые каменные плиты и засыпали на них, даже не успевая накрываться теплыми плащами. Четыре дня непрерывного отступления, да будет император проклят Отцом! А до этого - неделя бесплотных попыток удержаться в лагере с отравленными на день пути колодцами и рыскающими по округе бандами змеев, отстреливающих любого, кто осмеливался отойти от укреплений.
Дни под раскаленным солнцем в пышущей жаром палатке, заполненные усталостью, воплями отравленных, неимоверной вонью содержимого их кишечников, крепкого пота и гниющей плоти.
Наверное, в нем взыграло семейное упрямство - иных объяснений безумной попытке наладить снабжение водой, и штурмовать укрепленный город у принца не было.
Лишь после провала двух атак и ранения, полученного Миролом во время рубки на стене, у Ритона хватило мужества признать поражение и дать приказ на отход. Из четырех тысяч солдат на ногах осталась едва ли половина, да и те находились не в лучшем состоянии. Немногочисленные маги падали от легкого дуновения ветерка - все эти дни они работали на износ, перекачивая силу в единственного высокого сына, который, кажется, вообще не спал, пытаясь спасти как можно больше отравленных и раненых воинов. Врагам осталась почти половина обоза - чтобы вместить тех, кто не мог идти, пришлось разгружать телеги. Трупы, сколько смогли, загрузили туда же - Ритон не то, чтобы верил в возможность существования некромантов, просто не желал оставлять тела убитых рыцарей на поругание.
В первый день своего отступления армия принца отправилась ночью, преследуемая по пятам неуловимыми и недосягаемыми ящерицами-лиоссцами.
Путь до реки растянулся почти на полтора дня и когда измученные люди добрались до нее, их можно было брать голыми руками - позабыв обо всем простые смерды и благородные рыцари словно дети бежали к быстрым студеным водам, чтобы с жадностью припасть к живительной влаге и плескаться в ней, позабыв обо
Дав своим людям остаток дня и ночь на отдых, следующим утром принц повел их ускоренным маршем через горы. Он был уверен в том, что император приготовил еще несколько неприятных сюрпризов, и хотел опередить того. К тому же, за эти дни от генерала не пришло ни одного голубя, что наводило на совсем уж печальные мысли.
Ритон бы, будь его воля, вообще не устраивал передышек в горах, но у людей и животных имелся предел сил, перешагнуть который не представлялось возможным. И поэтому, когда уже в темноте они добрались до обширного плато с одной стороны упирающегося в отвесную скалу, а с другой - в глубокую расселину, на дне которой журчала речка, принц позволил своим воинам устроить привал, предварительно загородив лагерь телегами и выставив тройной караул.
Рискованно, но ничего не поделаешь. Оставалось утешать себя тем, что это последняя ночевка в горах и уже к следующему вечеру армия наконец-то выйдет к главным силам.
Когда лагерь был готов, и большая часть армии спокойно отошла ко сну, Ритон решил прогуляться до развалин в центре плато. По-видимому, некогда тут размещался замок, намертво перегораживающий подступы к столице.
Время изрядно поработало над ним и от некогда высоких стен осталось лишь несколько покрытых мхом булыжников. Принц присел на один из них и прикрыл глаза. Братец наверняка воспользуется этой его промашкой, чтобы очернить в глазах дяди. Он оказался не готов к тому, с чем пришлось столкнуться. А кто был бы готов? Даже Бирт Тавриэн, прославленный победитель орков и раденийцев ничего не смог поделать, и, если уж на то пошло, главная вина лежит венценосце. Возьми они в два-три раза больше солдат, проблем бы не было.
Ритон открыл глаза и со злобой пнул камешек, валяющийся подле ноги. Ну что стоило забрать больше благородных из Стоградья? Привести марейнийцев или кинорцев? Заставить Орден выставить всех высоких и низких сынов, что были свободны? Набрали бы сто тысяч и прошлись по землям императора подобно урагану, каленым железом выжигая последние очаги тьмы! Так нет же, нельзя, волки с севера скалят клыки! А то, что они всегда это делают, но уже лет пятнадцать даже не помышляют о том, чтобы кусить, конечно, никто не думает.
И вот результат - Исиринатия опозорена и вся Лига сейчас, должно быть, смеется над неудачниками. Он не сомневался, что штурм Цитадели провалился. Если уж не удалось взять Жемчужину обороняемую от силы тысячей боеспособных солдат, то о захвате столицы, в которую император согнал добрую половину жителей своей страны, и говорить не приходится.
Ничего, ему бы только добраться до Бирта и отправить гонцов к венценосцу! Тот живо пошлет достойную армию, у него просто не останется выбора!
– Уже мечтаешь о реванше?
– Мирол подошел как всегда бесшумно и опустился на соседний валун.
– Эти твари должны ответить за унижение, - сквозь зубы выдавил Ритон.
– Какие именно твари?
– невесело усмехнулся учитель.
– Все!
– скрывать чувства от того, кто заменил ему отца, у Ритона не было желания.
– Ты еще слишком молодо и горяч.
– Старый воин вытянул ноги и посмотрел наверх.
– Опять эта погань пернатая! Да когда же они, наконец, прекратят нас преследовать?