Путь Тесея
Шрифт:
Пришлось перебросить дубинку в левую руку и угомонить великана. Снова он превратил сеть в грубую верёвку и с горем пополам скрутил у Синида руки за спиной. Изо всех сил затягивал узел, когда услышал позади хриплое дыхание.
– А ну, встань передо мной! Не вздумай прятаться!
Старик-африканец возник у него перед глазами. Измождённый, серый от страха, в одной набедренной повязке. Конечно же, раб Синиса.
– Я Джамбо, раб. Прошу, молодой господин, позволь мне помочь моему хозяину.
– Лучше переверни его и сними шлем.
Однако…
– Эй, Джамбо, а сосняк, где вы с хозяином зверствовали, он далеко?
– Да я никого не убивал!
– Никогда не поверю, чтобы он один управлялся. Отвечай!
– Да тут, недалеко. Я не убивал!
– Тогда вот что. Сбегай в дом Синида и приведи с собой рабов, помогавших ему казнить ограбленных путников. Прихватите с собой воды в водоносе и верёвок. Если у кого-нибудь из вас увижу оружие, прикончу на месте. Беги! Стой! Прежде сними с хозяина панцирь и отнеси в кусты. Меч и шлем туда же.
Присел Тесей на обочине, принялся растирать ушибленное плечо, поглядывая на родственничка, распростёртого на дороге. Синид без сознания, на подбородке застряли в кровавой щетине несколько выбитых зубов. Пускает красные пузыри. Боги небесные, опять проезжая часть дороги загромождена! Но на сей раз Тесей позаботится, чтобы её очистить.
А вот и рабы. Общим счётом четверо. Один чернокожий, моложе Джамбо. Сын или брат, и тоже с большой медной серьгой в ухе. И с ним трое светловолосых варваров. Эти обмотаны тряпками, в рвани какой-то. Морды у всех разбойничьи, не хуже, чем у зверя-хозяина. Надо будет проследить, чтобы никто из них не зашёл за спину.
– Эй, вы! Поднимайте вашего хозяина и тащите туда, где он путников казнил.
С ворчанием разобрались, кому где браться, и потащили. Тесей следовал за ними на безопасном расстоянии. Правая ладонь лежала на рукоятке дубинки, ведь и помыслить он не мог, чтобы обнажать заветный меч царя Эгея против презренных рабов. Так уж сразу и презренных… Кормилица Мирто ведь тоже рабыня. Иное дело, что этих следует презирать, поскольку участвовали в преступлениях своего господина. И большой ещё вопрос, должны ли быть за это наказаны смертью… Однако же и смрад! Видно, уже подходим.
Через десяток шагов открылась поляна, а на соснах вокруг неё, как жуткие украшения, полоти гниющих нагих трупов. Вот когда Тесей горько пожалел, что не поплыл морем, тихим в конце летнего месяца таргелиона! Бросив на ужасную поляну второй взгляд, он определил, что каждая половина мертвеца висела на сосне вверх ногой и именно за ногу была привязана, потом повернулся к поляне спиной и больше в ту сторону уже не смотрел. Каша и жареная минога, съеденные в харчевне, подступали к горлу, но Тесей перемогся, подавил на сей раз рвоту и завопил:
– Кладите своего господина
Рабы послушно положили неподвижного Синиса в указанном месте и слаженно дёрнулись было выполнять второе распоряжение, однако остановились, уставившись на Тесея. Особого страха на их лицах он не увидел, любопытство, да, оно отразилось.
– В чем дело, рабы? Вам уже не нужны головы на плечах?
Вперёд выступил один из светловолосых. Корёжа греческую речь, он объяснил, что господин их, благородный Синис, всегда сам пригибал сосны и удерживал их, пока купца привязывали за ноги. Он же вот какой силач, их господин. И верёвок нету.
Хотел было Тесей обернуться к поляне, однако не решился. И не глядя припомнил, что мертвецы привязаны к соснам бережливо, лишние концы верёвок не свисают. Если послать рабов развязывать, этими обрывками делу не поможешь. Он выхватил дубинку и поманил к себе старшего африканца.
– Ты, Псамбо, должен был принести верёвки. Да, и полный водонос тоже. Хочешь дубинки отведать?
– Не бей меня, молодой господин! Это хозяйка не дала верёвок и воды! Она за всем добром смотрит, госпожа Мелисса.
– А как же тогда она этих молодцов отпустила? – показал Тесей на товарищей африканца.
– Она не отпустила, госпожа Мелисса. Она сама велела идти, тебя убить, а хозяина в дом отнести.
– Что ж вы её не послушали? – нахмурился царевич, поигрывая дубинкой.
– А пусть сама госпожа без оружия с тобой бьётся! Палки в руки нам побоялась дать. И ловок ты больно, молодой господин! Да и мы тебе будем только благодарны, если ты нашего хозяина-изувера навсегда успокоишь.
Тесей хмыкнул и ненадолго задумался. Спросил небрежно:
– Скажи, твоя госпожа молода и красива?
– Какое там? – скривил Джамбо гримасу. – Стара и безобразна. Они с хозяином парочка, баран да ярочка. А вот дочка у них большая, красивая, толстая.
И африканец скривил своё чёрное, толстогубое лицо уже по-новому и сделал простонародный похабный жест. Тесей удивился, однако отвлёкся ненадолго. Склонился над Синидом и сорвал у него с шеи золотое ожерелье. Бусинки в форме жучков посыпались жёлтой струйкой. То, что от ожерелья осталось, царевич протянул Джамбо.
– Вот, отдай хозяйке. Возьми у неё верёвки и водонос. И сразу набери воды. А ей скажи, что я ещё туда приду, пусть прячется получше.
Джамбо первым делом связал концы разорванной нитки на ожерелье, затем поклонился и исчез. В его отсутствие рабы не теряли времени, они бросились собирать рассыпавшиеся бусинки, непочтительно тормоша при этом поверженного хозяина. Синид продолжал хрипеть и пускать пузыри.
Наконец, прибежал Джамбо, весь оплетённый толстыми верёвками, а перед собой тащил большой кувшин. Тесей велел ему поставить кувшин на землю, а одну из верёвок накинул на шею младшему африканцу и приказал ему лезть на левую из выбранных сосен: