Путь страсти
Шрифт:
— Ты такой теплый, — промурлыкала она. — Как меховая шуба!
Рычание, заклокотавшее в горле Шона, стало похожим на мурлыканье огромного кота. Опустив массивную голову, он принялся обнюхивать ее щеку, потом потерся о нее носом — ему тоже нравилось ощущать под собой ее обнаженное тело, чувствовать, как его шерсть щекочет ее гладкую кожу. Не устояв перед искушением, он лизнул ее между грудями, почувствовал солоноватый вкус ее кожи и едва не потерял голову.
Нет, это выше его сил! Он должен обладать ею. Зарычав, Шон снова
Через минуту Андреа обнаружила, что держит в объятиях совершенно голого и невероятно возбужденного мужчину. Глаза Шона из светло-голубых, кошачьих, снова стали темно-синими, однако они по-прежнему горели, как у дикого зверя. Глухо зарычав, он жадно впился губами в ее рот. Острое желание пронзило ее, и Андреа ответила на его поцелуй с голодной страстью, которая не уступала его собственной.
Кожа Шона покрылась потом, губы были горячими, тело — тяжелым. Она вдруг почувствовала, как его язык, повелительно раздвинув ей губы, скользнул внутрь, и по телу ее пробежала судорога желания.
Вся кровь в ее жилах разом закипела — тело Андреа извивалось в его руках, все вокруг стремительно кружилось, словно она сидела на карусели, и удерживала ее только блаженная тяжесть мужского тела. Шон коленом раздвинул ей ноги, и его напряженная плоть прижалась к ее лону, которое было уже горячим и влажным. Пусть теперь попробует сказать, что не хочет его, злорадно подумал он.
Прижавшись губами к ее губам, он накрыл ее своим телом — самец, защищающий свою самку, даже когда он покрывает ее. Луна снова скрылась за тучами. Под деревьями было темно — кто бы ни следил за ними, ночь надежно скрывала их от нескромных взглядов.
Шон, негромко зарычав, укусил ее за шею. Все его существо молча взывало к ней, умоляя о том, чтобы она приподняла бедра, позволив ему погрузиться в нее. Он сдерживался из последних сил, хотя у него было такое чувство, что это вот-вот прикончит его. Все его тело дрожало, словно туго натянутая струна.
— Шон, — замирающим голосом пробормотала Андреа.
— Я должен остановиться. — Голос Шона звенел от напряжения, глаза снова посветлели. Нетрудно было догадаться, каких усилий ему стоит сдерживаться. — Но я не смогу этого сделать… особенно если ты снова заговоришь со мной этим своим чертовым воркующим голосом…
— Не переживай. Если ты очень уж разойдешься, я всегда успею огреть тебя чем-нибудь.
Шон глухо зарычал.
— Не стоит. Дай мне справиться с этим самому, иначе я овладею тобой, и ничто не сможет мне помешать. А мне бы не хотелось делать тебе больно.
— Послушай, я ведь не кричу, не сопротивляюсь и не пытаюсь сбежать, — уже мягче ответила Андреа. — Кстати, ты и сам мог бы это заметить.
— Я хочу тебя. Я безумно этого хочу. Я бы все отдал за то, чтобы оказаться в тебе… и остаться там навечно.
Такое вполне возможно. Когда оборотнями овладевает бешеная страсть,
Шон был невероятно огромный. Огромное тело, огромный пенис. И это было чертовски здорово. Андреа же была миниатюрнее большинства самок оборотней — она со страхом и радостным предвкушением гадала, как это будет, если они все-таки займутся любовью.
Она робко коснулась его губ:
— Шон, я еще никогда…
Глаза Шона внезапно потемнели. Похоже, ему все-таки удалось обуздать бушевавшую в нем страсть.
— Никогда что?
— Никогда не занималась этим. — Она потерлась об него. — А теперь… что ты об этом думаешь?
Шон посмотрел на нее в упор. Когда он вновь заговорил, в его голосе, как и во взгляде, чувствовалось напряжение.
— Тогда, выходит, я первый…
— …первый обнаженный мужчина, который лежит между моих ног? Да. — Пальцы Андреа запутались в его волосах. — В моей стае, если женщина пускает мужчину к себе в постель, он почти всегда остается в ней до конца своих дней. На каждую самку у нас приходится по десять самцов. И каждый из них отчаянно хочет найти себе подругу.
— Первым… — мечтательно повторил Шон. Его глаза снова изменили свой цвет, из груди рвался ликующий рык. Он был первым, кто дотронулся до нее! Первым, кто сможет назвать ее своей подругой!
Только сверхъестественным усилием воли ему удалось вернуть свои мысли в более безопасное русло.
— Тогда почему ты не оттолкнула меня? — вдруг спохватился он.
Андреа закинула ногу ему на спину, движение оказалось невероятно эротичным.
— Потому что мне не хотелось тебя останавливать.
— Шон! — услышали они встревоженный голос Ким. Через минуту к ней присоединился и Коннор:
— Шон, ты где? С Андреа все в порядке… Эй, ребята, вы… О!..
При виде распростертой на земле парочки Коннор и Ким застыли как вкопанные. Не зная, что сказать, оба только хлопали глазами. Шон инстинктивно прикрыл собой Андреа — по сравнению с ним она была такой маленькой, что это не составило большого труда. Ким, закрыв ладонью рот, поспешно отвернулась. Плечи ее затряслись от едва сдерживаемого смеха. Коннор издал ликующий вопль.
— Эй, Шон, стало быть, она согласилась, да? Когда церемония?
— А ну пошел вон отсюда! — прорычал Шон. — Ты ее совсем смутил!
— Все в порядке, — сдавленным голосом пробормотала Андреа. Из-за навалившегося на нее Шона ее было практически не видно. — Успокойся, Коннор, мы просто играли. Будь лапочкой — сбегай в дом и принеси мою одежду.
— Я сама принесу. — Ким поспешно зашагала через двор к дому. Было видно, что она сдерживается, чтобы не захохотать, из последних сил. Однако стоило ей скрыться, как все трое услышали ее заливистый смех.