Путь Стаи

Ариманта Юна

— Не успели начать свидание, я уже все испортила, — смущенно пробормотала Динка, потирая неушибленную макушку.

— Просто моя принцесса еще не привыкла ездить в экипажах. Но скоро мы это исправим, — усмехнулся Шторос без ехидства и сарказма.

— Когда это коза стала принцессой? — пробубнила Динка, все еще не веря в такую разительную перемену в своем спутнике.

— Станет обратно козой, если не прекратит ворчать, — фыркнул Шторос.

Карета мягко покачивалась на булыжной мостовой. Если бы ехали на телеге, то трясло бы неимоверно. А тут лишь

легкие убаюкивающие колебания, да медленно проплывающие за окошком утопающие в цветах домики.

Динка решила не отвечать, глядя в окно. Ссориться опять не хотелось, но ничего, кроме очередной колкости в голову не приходило.

— Я никогда не ходил на свидания, а ты? — проговорил Шторос, тоже выглядывая в маленькое окошко.

— Не может быть! — удивилась Динка.

— Ну если совместная охота или набег на лагерь врага можно считать свиданием, — задумчиво сказал Шторос, — то ходил. А так, как сейчас — впервые.

— У нас, в деревне, девушки ходили на свидания с парнями. Ночью, когда стемнеет, они ходили гулять к реке, любовались звездами, держались за руки…

— А после этого у них рождались дети, — хохотнул Шторос.

— Ты только об одном думаешь, — фыркнула Динка. — Рождались, конечно. Но, как правило, успевали сыграть свадьбу раньше.

— А ты почему не ходила к реке, держась с кем-то за руку? — спросил Шторос, протягивая обе руки и обхватывая ее кисть, обтянутую кружевной перчаткой.

Динка посмотрела на него, но он спрашивал серьезно, без тени насмешки.

— Я об этом не задумывалась, — проговорила она. — И не особенно к этому стремилась. В отличие от других девушек, я не мечтала выйти скорее замуж. И надеялась, что на меня как можно дольше никто не обратит внимания.

— И парни не обращали на тебя внимания? — удивился Шторос. — Замечала, что когда ты идешь по улице, мужчины оборачиваются на тебя?

— Замечала, — улыбнулась Динка. — Особенно тогда, когда вы сидели в тюрьме, и от лишнего внимания приходилось отбиваться ножом. Но, с другой стороны, именно это помогло мне проникнуть в тюрьму. Будь я страшилищем, Рях ни за что бы не показал мне тайный ход.

— А дома?

— Дома… — она прикусила нижнюю губу, погрузившись в воспоминания. — Наверное, меня просто боялись и избегали. Уже тогда все чувствовали, что я не такая, что я не человек. Одна я этого не замечала.

— Грустишь от того, что ты оказалась не человеком, — проницательно заметил Шторос.

— Немного, — вздохнула Динка. — Это очень одиноко быть не такой. Но если бы я была такой, как все, то вы бы меня и не взяли с собой.

— Из-за нас у тебя в жизни одни испытания, — горько проговорил Шторос. — Жила бы в своей деревне, вышла бы замуж, нарожала детишек…

— Нет, — Динка с улыбкой покачала головой. — Вас четверых я не променяю ни на что. Даже если бы мне предложили жить во дворце и каждый день кататься на карете, я бы вас не отдала!

Она с нежностью посмотрела на варрэна, а он поднес к губам ее руку, которую держал в своих ладонях, и нежно коснулся губами кончиков пальцев, обтянутых перчаткой.

У

Динки внутри все затрепетало. В этом жесте было столько любви, сколько она за всю свою жизнь не получала.

— Приехали! — послышался окрик кучера, и карета остановилась.

Шторос выскользнул из узкой дверцы, даже не задев проем своими широкими плечами. Динка предусмотрительно подобрала подол длинного платья, наклонила голову и ухватилась за его протянутую руку.

Они оказались посреди огромной площади. Прямо перед ними стояло величественное каменное здание, поражающее воображение своим убранством. Входную арку, через которую мог пройти великан высотой с дом, подпирали колонны, выполненные в виде скульптур прекрасных обнаженных мужчин и женщин. На втором этаже витражные окна, выложенные разноцветным стеклом в виде картин, чередовались с балкончиками, украшенными резными ограждениями. На крыше здания по четырем ее углам сидели каменные скульптуры диковинных птиц с женскими головами.

К дверям прекрасного здания один за другим подъезжали экипажи, из которых выходили нарядные, словно королевы, женщины со своими кавалерами.

— Это театр? — шепотом спросила Динка, прижимаясь к его боку от растерянности.

— Думаю, что да. Пошли? — Шторос предложил ей свой локоть, как делали это остальные кавалеры, выходя из экипажей и направляясь в театр.

Динка аккуратно положила свою ручку в белой перчатке ему на предплечье, стараясь не цепляться за него и выглядеть непринужденно, и кивнула головой.

Внутри все оказалось еще роскошнее, словно они попали в настоящий дворец. Динка почему-то думала, что театр — это что-то вроде сарая с помостом, где желающие стоят и смотрят на этот помост. Только вместо казни там разыгрывают сказку. Но на самом деле все оказалось куда как роскошнее.

Сразу при входе их ожидал лакей, который проводил их к столику приема оплаты. Спектакль стоил целый серебренник с каждого человека. А сразу за столиком открывался огромный мраморный зал с высокими лепными потолками и стрельчатыми окнами. С потолка свисали огромные хрустальные люстры, искрящиеся в солнечных лучах. А по обе стороны зала начинались широкие мраморные лестницы, изогнутые дугой и покрытые красными ковровыми дорожками.

По центру зала прогуливались парами дамы с кавалерами. Некоторые пары встречались, заводили недолгий разговор и снова расходились.

— Я чувствую себя неловко, — шепотом сказала Динка. — Словно из хлева прямо во дворец попала.

— Из хлева, говоришь? — задумчиво протянул Шторос, огляделся и уверенно повел ее в противоположную сторону зала. Динка сразу и не заметила, что там вместо стены огромное зеркало, в котором отражались все посетители театра, прогуливающиеся в фойе. А не догадываясь, что перед ней зеркало, она не сразу узнала себя. Лишь увидев отражение Штороса, она поняла, что они стоят перед зеркалом, и в этом зеркале видно, что они со Шторосом со стороны смотрятся настолько же пышно и величественно, что и все остальные.