Путь спящих

Нелин Дмитрий

— Мы попробуем!

Я крутанул ручку и подкатился к ведьме. Та нехотя забралась позади меня.

— А можно задать вопрос интимного характера? — спросил я.

— Так сразу? — удивилась она, — хотя чего это я в самом деле? Ты же бабник по слухам. Спрашивай?

— Почему именно «Харлей?»

— Ну ты даешь! Я думала, что ты спросишь что-то более интимное!

— Не думала, а надеялась, — поправил я ее, — но все-таки, почему именно эта марка, а не «Ямаха» или «Хонда», которая как известно никогда не ломается?

— Ну во-первых, это бренд. Понимаешь, вокруг столько зевак, и когда красивая девушка на мотоцикле подъезжает и останавливается, все собираются

и начинают задавать вопросы. И самый первый — это какой мотоцикл. И если я скажу «Ямаха» или там «Кавасаки», то они все равно не поймут. Они вообще не знают такие марки. У них в голове только «Уралы», «Явы», «Ижи» и «Харлеи». Мой ответ сразу всех отрубает. Они даже не спрашивают какая модель. А-а-а, «Харлей», протянет какой-нибудь мужик с рожей, будто он, сука, родился в Милуоки и лично его собирал. Во-вторых, я люблю его звук. Он такой своеобразный. Буль-буль. Ни на что не похож. Он такой один.

— А в-третьих?

— Ты и сам прекрасно знаешь ответ на этот вопрос, Сергей. Почему девушки выбирают «Харлей» большой кубатуры.

— Угу, все дело в мощных вибрациях. Я про это слышал.

Мотоцикл понес нас вперед. Я сделал круг рядом с памятником, а потом понесся напрямик к Зимнему дворцу через Александровский сад. Под колесами снова появился снег, но я не обращал на это внимания. Только вперед.

На лавочках прямо впереди сидели странные поддатые личности.

— Властью большевиков, стоять! — проорал один из них и выскочил наперерез. Я отчетливо увидел бескозырку и длинные ленты. Конечно! Прямо сейчас вот взял и остановился. Я открутил ручку и на полном ходу снес пьяного в дрова матроса, чем вызвал негодование у его сопартийцев-собутыльников. Конечно, у них не было мотоциклов, поэтому никто не бросился за нами в погоню, а я, не обращая внимания на выстрелы из пистолетов и винтовок, уже выскочил на Дворцовый проезд. Вот и площадь. Пришлось обогнуть карету девятнадцатого века и старый броневичок. Я подкатил прямо ко входу во дворец и сразу увидел длинную очередь из теней, тянущихся вдоль фасада и пытающихся попасть внутрь.

— Сегодня ночь музеев, что ли? — пошутил я и направился ко входу, не обращая внимания на недовольные стоны несчастных. Да, такие выходки никому не нравятся, но не вставать же мне в очередь, в самом деле? Их тут мертвяков сто, не меньше, а у меня уже время поджимает. Скоро выбьет.

— Я тебя тут подожду, — сказала Оксана, оставаясь у мотоцикла, — удачи на входе.

— Спасибо.

Да, наверное, я был слишком самоуверенным, но эта наглость помогла мне преодолеть вереницу теней и оказаться перед серыми воротами с золотыми орлами. На входе стояло несколько матросов с винтовками. Один из них оказался настоящим великаном. Почти два с половиной метра ростом, в черном бушлате, пулеметные ленты крест накрест, на боку кобура с «Маузером» и парочка гранат. Увидев меня, он тут же насупился и выступил вперед.

— Вы почему, товарищ, без очереди лезете? По какому праву? — грозно спросил он.

— У меня важная встреча с Лениным! — заявил я, — я представитель ведьмаков Карелии, приехал, чтобы помочь вам разжечь пламя революции в сердцах пролетариата.

Да, ломать спрайтов я мастак. Спасибо Косте и его Ардении, на просторах которой я качался долгое время и учился издеваться над всеми встречными и поперечными. Парочка матросов замерли сразу. У них опустились челюсти и застыли глаза, но здоровяк и не думал ломаться. Он просто почесал лоб, а потом выдал:

— Так Ленин в Смольном! Он мне пять минут назад звонил.

— Да как же он позвонит, если он в броневике яичницу жарит? — возмутился я, — уточните!

— Хорошо, —

у матроса исказилось лицо, он схватил меня за плечо и рывком втянул за ворота. Это было весьма грубо, но зато я оказался во внутреннем дворике. Будем считать, что первый кордон преодолен только одной хитростью. Матрос не стал идти за мной, и я направился к центральному входу, но не успел я даже потянуть ручку двери на себя, как чья-то когтистая лапа впилась мне прямо в ягодицу. Я подскочил от неожиданности, развернулся в воздухе и уставился на толстого кота-переростка.

— Билетик, будьте добры, — вежливо попросил он.

Да, этот кошак был покрупнее чем Бизли, и явно принадлежал к иной породе. Густая белая шерсть, длинные усы, крупные синие глаза. Эрмитажный кот. Точно, он! Я слышал про них, но в реале они жили здесь и ловили мышей, а тут, видимо, охотятся на дичь покрупнее.

— А где его приобрести можно? Я на входе не видел кассы, — ответил я, наблюдая как к коту подходит еще парочка его коллег. У них не было никаких одеяний или оружия. Просто прямоходящие пушистые котейки.

— Жаль, очень жаль, — удрученно сказал кот, — тогда вам необходимо незамедлительно покинуть этот двор.

— А может быть, договоримся? — подмигнул я.

— Подкуп должностного лица при исполнении! — гневно рявкнул белый кошак, — вы что себе позволяете? Прочь отсюда!

— И что ты сделаешь? Пошипишь на меня или пометишь? — рассмеялся я, — Рагни, вперед!

Волк выскочил прямо из меня, и коты, приняв его за собаку, упали на четыре лапы, вздыбили шерсть, но убегать и не думали. Наоборот, они тут же бросились в атаку. Я ловко уклонился от летящего на меня белого клубка, а вот на волка навалились сразу двое. Дрались коты отчаянно и беспощадно, а самое плохое было в том, что их становилось больше. Да, я знал, что количество эрмитажных котов варьируется в пределах нескольких десятков, поэтому бой был бессмысленен. Я рванулся к двери, понадеявшись на фазовое ускорение, но тут на меня сверху упал плотный шар из кошачьих тел, и я ощутил десятки когтей, вонзившихся в мое сновиденное тело. Все, подъем! Пора вставать! Я задергал ногами и открыл глаза.

Глава 7 Рекрутер

— Эрмики ведут свой род от Казанских котов, — пояснил Олег, — а те отличались весьма буйным и диким нравом. Привезли их в Питер специально, чтобы музей охраняли. В реале-то понятное дело уже никаких казанских нет, но вот там…

— Мимо них вообще не пробраться? — спросил я.

Мы сидели на кухне и пили чай, который заварил Олег. Густой с топленым молоком и почему-то соленый.

— Ну может и есть какой путь, но сильно обходной. Можешь попробовать через канализации и попадешь в подвал, но места там опасные даже для такого сновидца как ты. Поэтому забей на это дело. Я в Эрмитаже ни во сне не бывал, ни в реальности. Чего ты там не видел? Мумий? Рыцарей? Или полотна великих художников? Сходи в реале, потаращись вторым зрением, один хрен ничего не увидишь. Тебе в запасники надо, а это подвалы. Это охрана. Да и зачем тебе эти артефакты?

— В смысле зачем? — удивился я.

— Ты похож на инвалида, который вот-вот должен расстаться со своими костылями и начать ходить самостоятельно. За время лечения ты настолько к ним привыкаешь, что порой задумываешься, как же ты без них будешь. А нормально все будет. Что, кстати, с твоими татуировками? Все доделал?

— Нет, — сказал я и закатал рукава лонгслива, — Изольда сделала мне еще несколько татушек. Они как бы связывают вместе все набитые ранее и превращаются в нечто целое, но честно, я никакой разницы не ощутил.