Путь Смолы
Шрифт:
– Чет Хмель не отвечает…, – Шпала недовольно и несколько растерянно покрутил головой, – блин, и че делать…
– Звони Клизме, – посоветовал Була.
Шпала набрал номер Клизмы, машина тем временем выехала на главную городскую магистраль. Как и большинство главных магистралей провинциальных городов она называлась проспектом Ленина, хотя в стране давно уже буйным цветом произрастал капитализм, яростным борцом с которым и являлся Владимир Ильич. Это во многом идентифицировало сущность и специфичность времени, в котором довелось жить молодым людям. Старый добрый социализм низам, капитализм
– О, алло, привет, Клизма, ты…ну хоть один нашелся, – Шпала с облегчением вздохнул. – Короче, тут непонятки, телка у нас, приехали к Сержанту, там полный абзац, дом сгорел, Сержант, видимо, вместе с ним…а я почем знаю…да, но он тоже не отвечает…понятно…ладно…еду.
Шпала с задумчивым видом положил телефон в карман и посмотрел на Булу взглядом усталого путника.
– Поворачивай к дому Хмеля, – сказал он, – какие-то заморочки недетские начались. Толком не понял, в общем общий сбор у Хмеля. Чует мое сердце, не прав был дед, не из любви к небесным светилам погорел Сержант…
Через минуту после выезда на проспект машина застряла в пробке. Шпала вполголоса матерился, сложившаяся ситуация ему нравилась все меньше и меньше, а тут еще эта задержка на неопределенное время. Була молчал, но был недоволен ничуть не меньше. Состояние и мысли Коляна описанию не подлежат, настолько они были противоречивы, нелогичны и своеобразны.
– Боже, как ты был не прав, внося для разнообразия в человеческую жизнь эти чертовы пробки, – взмолился Шпала.
– Вопрос не по адресу, – ухмыльнулся Була, – это творение дьявола.
– Да хоть деревянного истукана, – зло прошипел Шпала,– суть от этого не меняется.
– Я тут вспомнил сказку про колобка, – сказал Була, – вот повезло типчику, катился он от бабки и дедки сразу видно без всяких пробок, а как иначе без движка да еще и с пробками, далеко укатишься, сомневаюсь…
– Тебя от пробок несет, че к чему колобка вспомнил, – Шпала непонимающим взглядом окинул фигуру товарища. – Если ты знаешь, он докатился до своего логичного конца. Че за грязные намеки, Сержант покоя не дает…
– Да нет, так к слову пришлось…
Видимо пришлось не зря. Колян неожиданно отчетливо вспомнил сказку про колобка. Особых эмоций это воспоминание не вызвало, но в купе с ранее упомянутым Богом создало в его голове странный вопрос, который он немедленно и озвучил:
– Товарищи, только не ругайтесь, меня интересует вот какой вопрос – бабка с дедом слепили и оживили колобка, так кем они ему приходятся – богами?
Шпала с Булой разом обернулись, похоже вопрос покалеченного оказался для них еще более неожиданен, чем сам факт амнезии. Шпала хмыкнул и покрутил пальцем у виска. Була, видимо от скуки более предрасположенный к разговору, спросил:
– Это ты к чему?
– Тогда уж господа…Ударился он, – внес ясность Шпала, – сильно…
– Насколько я знаю, Бог создал людей, если ошибаюсь, поправьте, – начал развивать свой вопрос Колян.
– Вот видишь, не все значит забыл, уже обнадеживает, – усмехнулся Шпала. – Ну это для кого как, я знал одного типа, так тот был уверен,
– А если бабка с дедом создали колобка, то получается, что они тоже для него как бы боги? – не обращая внимания на слова Шпалы, сказал Колян.
– Ну да, – после некоторого раздумья ответил Була. – Хотя опять же, с какой стороны посмотреть на это дело. С точки зрения религии – несомненно боги, но вот с точки зрения генной инженерии…
Шпала недоуменно посмотрел на подельника, но ничего не сказал. Разговор ему не нравился.
– …С точки зрения генной инженерии, они его суррогатные родители. А вот если с точки зрения простой инженерии – конструкторы.
Шпала облегченно вздохнул, трактата о достижениях генной инженерии не последовало. Он съязвил:
– С точки зрения пищевой промышленности – кулинары…
Була недовольно посмотрел на него. Шпала не был авторитетом, а так, шестеркой Хмеля, хотя и более опытной, чем они с Коляном.
Ответ Булы озадачил Коляна, трудно было воспринять и переварить то, о чем, судя по всему, он не имел никакого представления и до потери памяти. Но он как мог продолжил беседу, напрягая до предела отказавшие мозги.
– Больно точек зрения много, я думаю, должна быть одна, но такая, чтоб самая правильная.
Шпала усмехнулся – идиот в процессе создания культа своего видения мира. Вот так, между делом, и зарождаются культы, секты и тоталитарные общества.
– Наверное, ты прав, – надув щеки, продолжил рассуждения Була. – Точка зрения всегда должна быть одна. Ведь если бы в зоне на понятия можно было смотреть с разных точек зрения, то начался бы беспредел. Вот, типа, ты по понятиям не прав, но тут появляется какой-то фраер,который утверждает, что если посмотреть по-другому, то ты будешь прав. Даже забавно. Допустим, ты отказываешься дрочить петуха, говоришь, что он якобы тоже человек. Но по понятиям-то он петух. Тут хоть обосновывай, хоть не обосновывай. А ты тупо утверждаешь, что у него налицо все признаки человека: руки, ноги и говорить он умеет. А петух в курятнике крыльями машет. И тебе насрать, что петух – это не тот у кого крылья. Петух – это суть человека. Вот тут и появляется этот фраер и выводит такую точку зрения, что все в шоке…
– Это че ж за точка зрения такая?
– удивился Шпала.
– Я к примеру, щас такие умники есть, что даже почему топотание котов вредит правильному мироустройству обосновывают…Ну и вот, обосновал свою точку зрения этот фраер, и все вдруг отчетливо поняли, что опущенный мало чем отличается от авторитета!?! Это ж что тогда будет, это конец света какой-то. Поэтому точка зрения всегда должна быть одна.
Шпала угрюмо вздохнул.
– Тогда, – продолжил свои умозаключения Колян, – все эти точки зрения надо соединить в одну общую, самую правильную.