Путь сердца

Холт Черил

– Что ты сказал?

– Сказал, что женюсь. Сделал предложение и получил согласие.

– Это шутка?

– Нет, говорю вполне серьезно. Свадьба через две недели. А завтра утром предстоит подписать брачный договор.

Маргарет с трудом перевела дух. Пока она попусту тратила время, с нетерпением ожидая, когда же Уэссингтон явится на этот дурацкий бал, Филипп, оказывается, изволил сделать предложение и даже получил согласие! Изменник заслуживал немедленной смерти. А ей самой вдруг очень захотелось заплакать от обиды и одновременно засмеяться над абсурдностью ситуации.

– А как же мы? Как

наши отношения?

– А что мы?

– Мне всегда казалось, что мы…

– Поженимся? Право, Маргарет, твоя наивность порой поражает.

Маргарет вспыхнула. Ну нет, она ни за что не позволит этому негодяю почувствовать, как больно ранят его слова.

– Мы прекрасно подходим друг другу.

– Как любовники – да, действительно подходим. Но ведь я уже не раз говорил о невозможности брака.

Граф заметил ее смятение.

– О, только, пожалуйста, без истерик.

– Не волнуйся, истерики ты не стоишь. – Маргарет встала с кровати и подошла к камину, чтобы совладать с чувствами и стереть с лица их отражение.

– И кто же счастливица?

– Та самая богатая наследница, о которой я уже говорил. – От неожиданности Маргарет резко обернулась и грубо, хрипловато рассмеялась.

– Брось! Ведь не та же, которая явилась к тебе домой в роли служанки?

– Та самая.

– Маленькая серая мышка? Да ты ее живьем проглотишь!

– Позволь усомниться. Больше того, пока мы обсуждаем мою новоиспеченную невесту, хотел бы попросить придержать мнение о ней при себе. Меня оно вовсе не интересует.

– Прекрасно. И все же не могу поверить, что ты всерьез обдумываешь подобный шаг.

– Я вовсе ничего не обдумываю. Все уже решено – окончательно, твердо и бесповоротно.

– На что же ты надеешься? Девчонке нужен муж. Настоящий.

– Из меня получится самый что ни на есть настоящий муж. Устроим церемонию, и все будет как у людей.

– Я не об этом, глупый. Она потребует, чтобы ты жил дома. Опекал ее, вывозил в свет, оставался на ужин и встречал за завтраком. Проводил вечера у камина в кругу любящей семьи. Жена захочет иметь от тебя детей, а тебя самого видеть заботливым отцом. – Маргарет потерла глаза и снова рассмеялась, на этот раз куда более злобно: – Представляю: светский лев Филипп Уэссингтон сидит в кресле у камина. На каждом колене у него по малышу, а третий ревнует, хнычет и тянет папочку за полу сюртука.

– Все будет иначе.

– Неужели? Откуда такая уверенность? – Красотка подошла к столу и налила себе полный бокал бренди. – А как же любовь? Молодая жена потребует любви и ласки. А еще верности и преданности. Ты ведь и понятия не имеешь о подобных вещах.

– Больше того, даже не намерен это понятие приобретать.

– Все начнется после свадьбы, в первую же брачную ночь, когда ты впервые уложишь девочку в постель. Да, твоя будущая супруга всего лишь девочка. Молодая чувствительная простушка, которая искренне считает, что спать в одной комнате с мужем – это чрезвычайно важно и серьезно. Ты начнешь ласкать ее, чтобы всего лишь получить то, что причитается по праву, а бедняжка решит, что так начинается величайший любовный роман на свете.

– Ты придаешь событию неоправданно большое значение.

– Неужели? Когда тебе в последний раз доводилось развлекаться с девственницей? –

Маргарет чувствовала, что сумела завладеть вниманием циничного самца. – После этого она сразу воспылала к тебе любовью, так ведь?

– Они все пылали.

– Разумеется, пылали. На то они и девственницы. Живут в мире собственного воображения и не видят, не хотят видеть реальностей настоящей жизни.

– Так к чему же ты клонишь? По-твоему, я должен жениться, но не вступать в близкие отношения, так как жена может неправильно понять мои намерения?

– Нет, вовсе не так. Просто пытаюсь объяснить смехотворность затеи. Если тебе срочно нужны деньги, только скажи, и я тут же их дам. Причем дам без всяких условий. Спасу тебя от бесчисленных хлопот, а девочку избавлю от неминуемого разочарования и головной боли.

– Ты слишком щедра и излишне добра, – заключил Филипп, и в его голосе прозвучал куда более едкий сарказм, чем того требовал тон разговора. Как правило, Маргарет проявляла доброту и участие лишь в тех случаях, когда хотела что-то получить взамен. Что же касается предложения денег, то по сравнению с той суммой, которая требовалась на погашение долгов, наследство покойного мужа Маргарет выглядело всего лишь карманной мелочью.

Маргарет, в свою очередь, несмотря на стремление отговорить любовника от опрометчивого шага, ясно видела, что дальнейшие увещевания просто бесполезны. За то время, которое любовники провели вместе, она успела понять упрямство и несговорчивость графа: если этот человек пришел к какому-то решению, то уже не примет возражений и не задумается о последствиях. Так что сейчас следовало переключить внимание на более существенные вопросы.

– Итак, Уэссингтон, если ты все-таки осуществишь свою дурацкую затею, то что же будет с нами?

– В каком смысле?

– Что произойдет с нами, после того как ты опутаешь себя священными брачными узами?

– Ничего не произойдет.

Пытаясь совладать с ужасом, леди Дауне с трудом перевела дух.

– То есть мы больше никогда не увидимся?

– Разумеется, увидимся. Будем встречаться точно так же, как встречались до этого.

Филипп схватил подругу за руку и властно увлек к себе в постель. Мысль о предстоящих переменах вовсе не казалась ему отвратительной, ведь деньги Джейн Фицсиммонс должны сохранить привычный, свободный и приятный образ жизни.

– Я собираюсь жениться, но вовсе не намерен что-нибудь менять.

Глава 10

Джейн почему-то казалось, что этот день – день, сменивший собою вечер, в полумраке которого она приняла предложение титулованного, красивого и влиятельного джентльмена, – должен стать исключительным и необыкновенным. Во всяком случае, романтическим или наполненным необычайной, волшебной экзотикой.

Вместо этого невеста сидела в одиночестве и смотрела в окно своей новой спальни. Взгляду открывались бесчисленные сады, пышной гирляндой спускающиеся к берегу Темзы. Общее впечатление серости и уныния хмурой, ненастной поры нарушалось лишь несколькими красочными пятнами. В яркий летний день зрелище, очевидно, поражало размахом и пышностью, но сейчас пейзаж в рамке окна тонул в тусклой мгле тумана и низких, тяжелых облаков.