Путь самца

Трахтенберг Роман Львович

Я оставил им огромную квартиру и все деньги, что на тот момент заработал. Решил, что для себя заработаю ещё. Всё-таки еду в Москву! Поживу там пока в съёмной квартире. Сыну мы ничего не сказали. Он привык, что папа часто в разъездах, и только месяцев через восемь до него дошло, что папы слишком уж часто нет дома.

Мне тогда, да и сейчас, кажется, что в моём переезде в Москву с чужой бабой, без семьи, виновата и жена. Поведи она себя иначе, я бы не стал менять своих домашних на какую-то приблудную. Как же без них? Но тогда жена не смогла меня простить. И я не знал, сможет ли когда-нибудь. И потому самой собой вышло, что со мной поехала Киска. Ведь выходило, что теперь Ромочка уже холостой. Только оказалось, что и радоваться тут нечему.

У нас в институте

был такой театральный этюд. Сидит собачка на цепи, лает на всех, укусить не может, цепь её держит. И собачка изо всех сил отчаянно рвётся с неё. И вдруг — цепь обрывается. А собака замирает. Она не знает, что делать. У неё цель была — сорваться с цепи. А когда сорвалась, поняла: цели-то больше нет, а окружающий мир пугает.

Так все и получилось.

Сорвавшись с цепи, я искал новую цель, но она всё уплывала.

Оказалось, что Киска просто выигрывала на контрасте: на том, чего у меня не было с женой. Скажем, Киска устраивала сцены ревности по пустякам, чего не позволяла себе Лена. С Леной было уютно и комфортно. Она понимала, что пьянки и бабы — антураж моей профессии. Пилить меня за это так же бессмысленно, как ругать цветной телевизор за то, что он не холодильник. Она выбрала меня и терпела, создавая мне положительный и спокойный тыл, при котором можно рваться в бой и работать. Может, порой делала это, стиснув зубы от обиды; но её умение молчать до последнего я, видимо, принимал за отстраненность.

С Киской же всё было наоборот: чуть что — сразу сцена, вопли воинствующих индейцев, летающие тарелки. И тебе кажется, что раз тебя так ревнуют, то, наверное, любят. Страсти-то вон как кипят. А что это за страсти — может, они часть истерического характера, желания отрезать меня от других баб или любовь, — сразу не разберёшь. Как в старом анекдоте:

«Дорогая, то, что мы с тобой принимали за оргазм, на самом деле было астмой».

Ещё одним обстоятельством, помогшим Киске попасть «в десятку», было то, что я к тому времени уже достаточно разбогател и прославился. Но моя супруга, прошедшая со мной огонь, воду и медные трубы, не торопилась транжирить мои успехи: «Ведь нам с тобой было хорошо, и когда не было денег. Мы проехали автостопом всю Европу и не умрём, если сейчас полетим в поездку не бизнес-классом, а экономом». Она не спешила просить подарки, хотя мы уже могли позволить себе практически все. Наверное, ей хотелось дорогих шмоток, какая баба их не хочет, но хватало выдержки отказывать себе ради семьи. И ради будущего, ведь не всегда я смогу держать такой бешеный темп, а есть-то всегда нужно. И желательно, три раза в день.

Ну, а мне стало казаться, что она не дождалась успеха. И я обижался в душе (хотя не сознавал полностью своих чувств) на то, что она достаточно равнодушно смотрит на дорогие рестораны и бриллиантовые безделушки. А ведь я так долго шёл к материальному успеху, так хотел бравировать им. Ведь это возможность — «включить звезду», почувствовать себя на коне.

Представьте теперь, в какой удачный момент появилась Киска (и, наверное, часто в жизни самцов киски выбирают именно такие моменты для решающих прыжков). Она-то была готова разделить мои восторги по поводу того, что я могу ужинать в самих дорогих ресторанах, что могу покупать ей любую одежду. И мне это нравилось. Киска не была какой-то избалованной стервой, уже пожившей на иждивении то одного, то другого миллионера. Она в жизни ничего не видела, всё у неё было в первый раз, и мне нравилось быть первооткрывателем. Господи, и я ведь был даже благодарен ей за то, что мне есть с кем разделить успех!

Кому-то это покажется бредом. Но такие моменты в жизни бывают.

…Только часто плюсы переходят в минусы, и наоборот. То, что мне так нравилось и что я принимал за любовь, вскоре стало утомлять.

Например, звоню домой с работы: «Посмотри, пожалуйста, на столе лежит записная книжка. Мне нужен телефон Р.».

— Нет, не лежит.

— Ну ладно.

Через минуту она перезванивает.

— Что? Нашла?

— Нет. Я хотела

спросить, почему ты мне не сказал «дорогая»?

— Просто некогда. Извини, дорогая. Пока.

Через минуту снова звонок от неё: «Почему ты кинул трубку? Ты что, меня больше не любишь? Что случилось?»

— Да люблю. Мне просто сейчас некогда.

— Почему ты так резко со мной говоришь?!

— Пошла на…

Любимая уже стала напоминать мне модель для пародий. Я буквально жил в анекдоте:

Просыпается молодой муж. Садится пить чай. К нему подходит жена и нежно спрашивает: «А ты меня любишь?» — «Твою мать! Ну что за привычка каждый день начинать со скандала».

Кто так не жил, тот не поймёт. И если сначала ты думаешь, что она тобой дорожит, поэтому так нервничает, то постепенно ты понимаешь, что все её поведение направлено на то, чтобы превратить тебя в подкаблучника. Теперь тебе надо думать не столько о деле, сколько о том, как её называть, чтоб она не обижалась, каким тоном говорить. Иначе истеричка начинает злиться, психовать и пилить тебя.

…Живя с Киской и постоянно находясь в напряге, я обсуждал эту тему с другими мужиками и неожиданно выяснил, что не одинок. Просто есть на свете бабы, умеющие нагнетать вокруг себя истерию. И вроде баба не особо красивая. И жопа у неё толстая, и ноги, как ножки у рояля… но ещё и кривые. А вы все равно вместе. Более того, ты ещё и переживаешь за неё. Она может позвонить в истерике среди ночи, и приходится, как дураку, бросать жену и мчаться к ней — что случилось?! «Ничего. Мне стало тоскливо. Но уже всё прошло, уезжай. Я никого не хочу видеть». — «Куда уезжать? Ты же меня вызвала среди ночи, я жене сказал, что поеду в Москву на поезде, куда мне теперь?» — «Ой, не знаю! Поезжай куда-нибудь».

Вы не поверите, такие бабы есть. Их много. И они все похожи. Поэтому не могу сказать, что мне достался уникальный экземпляр. Я даже лично ещё одну такую видел. Она работала у меня танцовщицей. Однажды пришла и стала жаловаться, что мужик послал её к чёрту. «3а что? За что?»

Стали выяснять всем коллективом. Это был её поклонник, долго за ней ухлёстывал, и однажды она снизошла. Сказала, что так и быть — даст. Поехали к ней. Возле своего дома она сказала, что к себе его, пожалуй, не позовёт; живёт не одна, и это не очень удобно. Поехали к нему. Приехали. Возле подъезда красавица произносит: «Ну что я буду по чужим квартирам ходить?! Это неправильно. Нет, лучше у меня». Вернулись. Вышли из машины, и тут юная прелесть сообщает: «Что-то я устала. Давай лучше в другой раз».

«Да иди ты, знаешь куда!» — сорвался он.

…Теперь бедняжка ходит весь день в слезах, недоумевает: и почему он с ней был так груб?!

И Киска вела себя аналогично.

Только один вопрос остаётся тут открытым, и ни от кого нет на него ответа. Бабы эти вправду такие, или это маска, которую надевают, чтобы манипулировать нами?

Я однажды разговаривал с одной интересной светской дамочкой, прожжённой б…дью, которая рассказала мне по секрету, как бабам удаётся приручать мужиков, даже чужих. Если захватчица хочет, чтобы мужчинка женился и жил с ней, то постарается, во-первых, затрахать его до смерти. Чтобы уже ни на кого смотреть не мог, чтобы ходил выжатый, как лимон. И он в этом случае становится домашней собачкой. С другими — может только целоваться.

Интересно, что Киска так и поступала. Она жила со мной и раскручивала меня на секс, даже когда мне казалось, что я вообще ничего не могу. Она тянула меня трахаться в такси, в туалетах на пляже, в туалете для инвалидов в амстердамском аэропорту. Причём порой не хотелось, но когда баба тебе прямо говорит, что ХОЧЕТ, тебе сложно отказать. Думаю, ей желалось стать самой незабываемой и оригинальной бабой в моей жизни (я в этом почти уверен, так как, едва мы расстались, секс со мной ТУТ ЖЕ перестал её волновать). Чтоб как в том анекдоте, где мужик, трахнув новую телку в машине, заставил её под дулом пистолета вылезти из машины на мороз и лепить снежную бабу. Аргументировав тем, что, может, любовник он никакой, но этот день она запомнит на всю жизнь.