Путь мистика
Шрифт:
Религии попытались сделать тебя членом организованного тела религии, чтобы ты всегда оставался в толпе. Ты знаешь, что католиков шесть миллионов; тебе не одиноко, с тобой шесть миллионов католиков. Иисус Христос твой спаситель. С тобой Бог. Одинокий, ты можешь ошибаться, - могут возникнуть сомнения, - но шесть миллионов человек не могут ошибаться. Небольшая поддержка... но даже ее нет, потому что миллионы не католики. Есть люди, которые распяли Иисуса. Есть люди, которые не верят в Бога, - и их количество не меньше, чем количество католиков; их больше, чем католиков. И есть другие религии с другими концепциями.
Разумному человеку трудно не сомневаться.
Бог был средством, но все средства оказались несостоятельными. Он был средством... когда ничего больше нет, по крайней мере, с тобой Бог. Он с тобой всегда и везде. В темной ночи души он с тобой - не беспокойся.
Для инфантильного человечества было хорошо обманываться этой концепцией, но ты не можешь обманываться этой концепцией. Этот Бог, который всегда и везде...
– ты его не видишь, ты не можешь с ним поговорить, не можешь его коснуться. У тебя нет никакого доказательства его существования - кроме твоего собственного желания, чтобы он был. Но твое желание ничего не доказывает.
Бог - это только желание инфантильного ума. Человек достиг совершеннолетия, и Бог стал бессмысленным. Эта гипотеза сдала позиции.
Я хочу сказать, что все эти усилия, направленные на избежание чувства, что тебе одиноко, оказались несостоятельными и будут несостоятельными, потому что они идут против фундаментальных основ жизни. Нужно не то, в чем ты можешь забыть, что тебе одиноко. Что нужно, это осознать свое одиночество, которое реально. И так красиво его пережить, прочувствовать, потому что это твоя свобода от толпы, от другого. Это твоя свобода от ощущения, что тебе одиноко.
Само слово «одиноко» немедленно напоминает, что это нечто, подобное ране: нужно что-то, чтобы ее заполнить. Есть пустой промежуток, и это больно: его чем-то необходимо заполнить. Само слово «одиночество» не имеет такого смысла раны, промежутка, который нужно заполнить. Одиночество просто означает завершенность. Ты целый; не нужно никого, чтобы завершить тебя.
Попытайся найти свой глубочайший центр, где ты всегда один, всегда был один. В жизни, в смерти - где бы ты ни был, ты будешь один. Но он так полон - он не пуст, он так полон и так завершен, и так переполнен всеми соками жизни, всеми красотами и благословениями существования, что как только ты испытываешь вкус одиночества, вся боль в сердце исчезает. Вместо нее появится новый ритм безмерной сладости, мира радости, блаженства.
Это не значит, что человек, центрированный в своем одиночестве, законченный сам по себе, не способен к дружбе - фактически, к дружбе способен только он, потому что для него это больше не потребность, это просто щедрость. У него есть так много; он может поделиться.
Дружба может быть двух типов. Один - это дружба, в которой ты нищий - тебе что-то нужно от другого, чтобы перестать чувствовать, что тебе одиноко, - и другой тоже нищий; ему нужно то же самое от тебя. И, естественно, двое нищих не могут помочь друг другу. Вскоре они увидят, что прошение милостыни у нищего только преумножает нужду. Вместо одного нищего теперь двое. А если, к несчастью, у них есть дети, тогда - целая компания нищих, и каждый клянчит, и никому из них нечем поделиться. И каждый чувствует гнев и разочарование, и каждый чувствует, что его обманули, одурачили. А фактически никто никого не дурачит и не обманывает, потому что, что у вас есть?
Другого рода дружба, другого рода любовь обладает совершенно иным качеством.
Когда ты делишься, нет речи о том, чтобы цепляться. Ты течешь с существованием, течешь с переменами жизни, потому что неважно, с кем ты делишься. Завтра это может быть тот же самый человек - один и тот же человек всю жизнь - или другие люди. Это не контракт, не брак; просто тебе хочется отдавать от своей наполненности. Кто бы ни оказался рядом с тобой, ты это отдаешь. Отдавать - так радостно.
Просить милостыню - так больно. Даже если, попрошайничая, ты что-то и получаешь, то все равно остаешься несчастным. Это больно. Это ранит твою гордость, это ранит твою целостность. Но, делясь, ты становишься более центрированным, более интегрированным, более гордым, но не более эгоистичным - более гордым тем, что существование к тебе сострадательно. Это не эго; это совершенно другое явление... признание того, что существование позволило тебе добиться того, к чему пытаются прийти миллионы людей - но через неправильные двери. Ты оказался у правильной двери.
Ты горд своим блаженством и всем тем, что дало тебе существование. Страх исчезает, темнота исчезает, боль исчезает, стремление к другому исчезает.
Ты можешь кого-то любить, но если этот человек любит другого, в тебе не будет никакой ревности, потому что ты любил из такой наполненности радостью. Это не было цеплянием. Ты не держал другого человека в тюрьме. Тебя не беспокоило то, что другой может выскользнуть у тебя из рук, начать роман с кем-то другим...
Делясь радостью, ты не создаешь ни для кого тюрьмы. Ты просто отдаешь. Ты даже не ожидаешь благодарности или признательности, потому что отдаешь не затем, чтобы что-то получить, хотя бы и благодарность. Ты отдаешь, потому что ты так наполнен, что вынужден отдавать.
Если кто-то и благодарен, то это ты благодарен человеку, принявшему твою любовь, принявшему твой дар. Он освободил тебя от бремени, позволил тебе излиться на него. И чем более ты делишься, чем больше отдаешь, тем больше у тебя есть. И это не делает тебя нищим, не создает нового страха: «Я могу это потерять». Фактически, чем больше ты теряешь, тем больше свежей воды течет из источников, которых ты не осознавал раньше.
Я не скажу тебе ничего делать с ощущением, что тебе одиноко.
Ищи свое одиночество.
Забудь, что тебе одиноко, забудь темноту, забудь боль. Все это отсутствия одиночества. Опыт одиночества рассеет их тотчас же. И метод прежний: просто наблюдай свой ум и осознавай. Стань более и более сознательным, чтобы, в конце концов, ты осознавал только себя. В этой точке ты осознаешь одиночество.
Ты удивишься: разные религии дали разные названия предельному состоянию реализации. Три религии, рожденные за пределами Индии; не имеют для этого никакого названия, потому что они никогда не заходили далеко в поисках самого себя. Они остались детскими, незрелыми, цепляющимися за Бога, цепляющимися за молитву, цепляющимися за спасителя. Ты можешь увидеть, что я имею в виду: они всегда зависимы - кто-то другой должен их спасти. Они незрелы. Иудаизм, христианство, ислам - они совершенно незрелы, потому что... и может быть, именно в этом причина того, что они повлияли на подавляющее большинство людей мира - потому что большинство людей мира и есть незрелые люди. Между ними есть определенная гармония.