Путь Короля. Том 1
Шрифт:
С этими словами, неторопливо, желая, чтобы шкипер мог видеть то, что он собирается делать, рулевой снял амулет, свисавший с его собственной шеи, упрятал его под рубаху и подтянул ворот так, чтобы не было видно отметин, оставленных цепью.
Бранд, действуя с той же медлительностью, повернулся лицом к своей команде и последовал его примеру. В одно мгновение мерный стук весел оборвался. Гребцы укрывали от глаз людских цепи и амулеты. И вновь вспенилась, забурлила вода.
Впереди показался мол, где сидели и расхаживали люди, всем своим видом олицетворявшие полнейшую беспечность, даже ни разу не взглянувшие в сторону приближающегося военного судна. За
Человек, сидевший у самой оконечности мола, приподнялся, зевнул, тщательно продуманным движением потянулся и оглянулся на своих. Опасность. Повернув голову, Бранд начал раздавать приказы. Двое находившихся у фалов людей с помощью снастей подняли на вершину мачты щит, свеже-нанесенный белый цвет которого возвещал о мирных намерениях. Еще двое бросились на бак, осторожно сняли с кольев голову дракона и, так же бережно развернув разинутую пасть в сторону от берега, напоследок обмотали ее тряпьем.
На берег высыпало теперь множество народу. Каждый не сводил глаз с корабля. Судя по всему, радушного приема ожидать не приходилось, однако Бранд прекрасно понимал, что если б он пренебрег обязательным ритуалом, приняли бы его совсем иначе. При мысли о том, что могло бы тогда случиться и от чего до сих пор он не был застрахован, живот сковала неизведанная доселе судорога — так, словно бы мужское его орудие постаралось протиснуться внутрь тела. Он повернул голову и принялся смотреть на дальний берег, дабы скрыть выражение лица от чужих глаз. Когда он только начинал ползать, ему было сказано: «Никогда не показывай, что боишься. Не показывай, что тебе больно». Это поучение он ценил больше, чем саму жизнь.
Знал он и то, что в той игре, которую он собирался затеять, не могло быть ничего опаснее, чем обнаружение собственной беззащитности. Он намеревался разбередить души грозных хозяев, приманить их своим рассказом; явиться с вызовом, а не с уговорами.
Он намерен был во всеуслышание предложить им нечто настолько призывное, что они вынуждены будут ответить ему согласием. Этот план не допускал никаких полумер.
Нос корабля уткнулся в мол, и брошенные с борта концы были пойманы и пригнаны к швартовным тумбам все с тем же отработанным выражением безразличия. Не говоря ни слова, человек разглядывал судно с причала. Если б это был торговый порт, он бы, скорее всего, осведомился у моряков, что за груз везет судно, как оно зовется, откуда явилось. Но этот человек ограничился поднятием брови.
— Бранд. Из Англии.
— На свете много есть Брандов.
По знаку шкипера двое матросов перекинули сходни с борта судна на причал. Уперев большие пальцы рук в перевязь, Бранд прошествовал на берег, остановился и в упор поглядел на швартовщика. Теперь, когда они находились на одном уровне, уже он мог разглядывать его сверху, даже, пожалуй, свысока. Не без внутреннего удовлетворения отметил он быстрое подергивание зрачков. Швартовщик, сам отнюдь не щупленький, верно оценив Брандовы объемы, пришел к выводу, что на долгое препирательство с гостем силенок у него не хватит.
— Некоторые зовут меня Вигой-Брандом. Я прибыл сюда из Галогаланда, что в Норвегии, где люди ростом выше датчан.
— Бранд-Убийца. Слыхал
— Я привез вести. Вести для родичей.
— Если ты заявился сюда самовольно, без пропускной грамоты и решил побеспокоить родичей, не наскучь им своими вестями.
— Эти вести не заставят их скучать. — Бранд зорко следил за выражением глаз швартовщика. — Можешь выслушать меня сам. Созови своих людей, скажи, чтобы выслушали меня. А кто не пожелает меня выслушать, будет свою леность проклинать до конца своих дней. Но, само собой, коли вы прямо сейчас решили держать совет в отхожем месте, мешать я никому не буду.
Решительно оставив за спиной собеседника, не обронив больше ни звука, он зашагал в направлении струйки дыма, что вилась над большим продолговатым строением, служившим обиталищем для знатных родичей. Тот самый Бретраборг, место, раз увидав которое, враг обречен был на смерть. Люди Бранда перебрались с борта на причал и спешно последовали за ним.
На лице оцепеневшего было швартовщика выступила глумливая ухмылка. Он подал знак своим людям, и те, похватав скрытые от посторонних глаз пики и луки, потянулись вслед за гостями. На сторожевой заставе в двух милях от причала, где также не теряли бдительности, дали оговоренную отмашку.
Многие ставни были распахнуты, и свет свободно проникал в помещение, однако, ступив внутрь, Бранд замедлил шаг: хотелось, чтобы пообвык взор, хотелось осмотреться, составить некоторое представление о хозяевах. Пройдет немного лет, подумалось ему, и сцена эта станет зачином многих песен и саг — надо только правильно ее отыграть. В эти самые минуты кует он себе либо бессмертную славу, либо — лютую смерть.
Находившиеся внутри люди сидели, стояли, слонялись без дела, забавлялись играми — но никто даже не повернул головы, чтобы взглянуть на него и на проникавших в помещение его молчаливых спутников. И однако он знал, что его присутствие незамеченным не осталось. По мере того как взгляд его обретал ясность, за кажущейся, а по существу, тщательно продуманной неразберихой, дающей внешнюю видимость того, что все воины, все, дескать, настоящие drengr, равны между собой, он обнаруживал едва уловимую закономерность — все тянулись к определенному центру. Там, в дальнем конце помещения, оставалось открытым пространство, куда не смел забрести ни один из воинов. Находившиеся там четверо людей, казалось, с головой ушли в обсуждение собственных дел.
К ним-то и направился Бранд. В медленно сгущавшейся тишине прорезался стук набивок на его мягких матросских сапогах.
— Приветствую вас! — промолвил он, стараясь возвысить голос так, чтобы слышно было сгрудившимся вокруг и позади него людям. — Я принес вам вести. Вести для сынов Рагнара.
Один из четверки, мельком взглянув на него через плечо, снова принялся строгать себе ножом ногти.
— Должно быть, большие вести принес человек, который заявился в Бретраборг, не имея ни грамоты, ни приглашения.
— Большую весть принес я. — Бранд наполнил легкие, стараясь совладать с сердцебиением. — Ибо это весть о смерти Рагнара.
Мертвая тишина. Говоривший с ним человек продолжает строгать себе ногти, он выбрал себе левый указательный палец; нож уходит все глубже и глубже; вот навернулась кровь, а нож кромсает плоть, кромсает ее, пока не упирается в кость. Человек же не пошевелился и не издал ни звука.
Занеся над шашечной доской каменную фишку, слово взял его товарищ, огромный, с выпирающими мускулами человечище с седыми космами.