Путь «Каравеллы»
Шрифт:
– К чему лазером? Это ведь не сталь и не алмаз, а обычная древесина. Я просто щупальцами разломал ствол на части.
– И ты сообщил об этом?
– Сообщил.
– Когда?
– Вчера же, – сказал Тобор. – И заодно посоветовал климатологам немного поумерить мощность грозовой установки. Бури, которые валят на корабле большие деревья, – это уж слишком.
– Что же климатологи?
– Согласились со мной.
Либун стоял перед Тобором, лихорадочно соображая: с каких пор робот говорит неправду? И каким образом
– Ты лжешь, Тобор! – воскликнул кок. – Никуда ты ствол не убирал. И я догадываюсь, чья это работа. Дуб валяется у озера. Хоть бы следы замести потрудился!
– Дуб ни при чем, Феликс! – рявкнул Тобор так, что Либун попятился. – Я говорю про березу, что росла над ручьем, в восточном секторе отсека.
– Странно, очень странно… – пробормотал Либун и опустил голову. Перед глазами все еще стояло могучее семисотлетнее дерево, словно срезанное под корень гигантской бритвой.
Знаменитый дуб пересадили в оранжерейный отсек «Каравеллы» из Коломенского заповедника, как дар работников исторического музея под Москвой.
Дуб погиб, причем в этом едва ли виноваты слепые стихии. Если это дело не Тобора, то чье же тогда?..
– Послушай, Тобор, – спросил Либун. – Ты не обнаружил в поваленной березе ничего необычного?
– Необычное было.
– Излом?! – воскликнул кок.
– Излом, – подтвердил Тобор.
– Ровный?
– Как Евклидова плоскость.
– Ты об этом доложил Луговской?
– Нет.
– Дуб и береза срезаны одинаково, – сказал Либун. – Нужно подробно рассказать обо всем астробиологам. У меня тоже есть для них кое-что. Пусть возьмут манипуляторы и прочешут весь оранжерейный отсек.
– Что предпринять – это уж дело капитана, – бросил реплику Тобор.
Либун, вздохнув, посмотрел на свой термос, где булькал так и не выпитый кофе, и сделал несколько шагов к струящейся ленте, с которой соскочил несколько минут назад.
– Прыгай на меня! – предложил Тобор, нагибаясь. – Со мной быстрее.
Кок замешкался.
– Боишься, Феликс, шишки набить?
– Боюсь, – улыбнулся кок.
– Зря!
Либун вскочил на Тобора, после чего робот огромным, точно рассчитанным прыжком преодолел весь коридорный отсек до самого поворота.
НЕВЕДОМОЕ
Века пронзила «Каравелла»,
Как шпага – легкий плюш плаща,
В разгул стихий ныряя смело,
Разгадку истины ища.
Путь звезд покоен и размерен,
Точны вселенские часы,
И мир в самом себе уверен:
Не дрогнут чуткие Весы.
Но не покой и не блаженство
Сулят вселенские пути,
И
Вовек не суждено найти.
К взволнованному рассказу Либуна капитан отнесся весьма серьезно.
В звездном поиске не бывает мелочей. Ничтожное на первый взгляд происшествие может перерасти в трагедию, если вовремя не обратить на него должного внимания.
– Мир и ладонью можно закрыть, если близко к глазам поднести, – заметил капитан, когда кок умолк.
Особый интерес капитана вызвал рассказ Либуна о выпуклости на дне Синего озера, выпуклости, которой прежде не было и которую обминают рыбьи стайки. Живые существа – чуткие барометры, они способны первыми почувствовать приближение бури…
Прочесывание оранжереи отсека, однако, мало что дало. Действительно, оба необычно гладких пня были на месте, и возле второго лежал могучий патриарх лесов, протягивая узловатые ветви к прозрачной воде озера.
– Бедняга! – сказала Александра Ромуальдовна, словно о живом существе, и положила руку на шероховатый ствол поверженного исполина.
Володя энергично протянул руку к пню.
Старпом отвел его руку.
– Не нужно, Володя, трогать срез, – сказал он. – Сделаем сначала бактериологический анализ.
Либун, казалось, едва не приплясывал от нетерпения, наблюдая, как астробиологи готовятся к анализу живой древесной раны. Он попробовал было давать советы, но кто-то из биологов осадил его, заметив, что здесь не камбуз. После этого Либун на время прикусил язык и лишь молча наблюдал, как, руководимая людьми, ловко стыкуется друг с другом гирлянда биоманипуляторов.
Луговская отдавала короткие и энергичные команды, которые тут же выполнялись: старший астробиолог пользовалась на корабле заслуженным уважением.
Тобор стоял чуть поодаль, на холме, неподвижный, словно изваяние, и казался безучастным ко всему происходящему. Но люди знали, что он всеми своими анализаторами чутко и трепетно впитывает каждый бит информации.
Пока биологи делали экспресс-анализ среза, другие группы продолжали осмотр отсека. Чуть отдохнув, и Ольховатский примкнул к одной из рабочих групп.
Когда люди отошли от поваленного дерева уже на порядочное расстояние, над ними со свистом пронеслась огромная темная масса: это Тобор, что-то решив для себя, определил очередное направление поиска.
Несмотря на тщательные и продолжительные поиски, срезанных и погибших деревьев в оранжерейном отсеке больше не нашли. Правда, дотошный Тобор приволок из каких-то дальних уголков несколько веток орешника и боярышника, срезанных все тем же странным манером, но это было все.
А вот у озера Либуна ждал афронт.
Дело в том, что никаких таинственных возвышенностей на озерном дне обнаружено не было.
– Вот, вот это место! – повторял кок, волнуясь так, что на щеках его выступили красные пятна.