Путь к Вавилону

Керни Пол

А потом вода впереди зажглась бликами солнца — резкий свет ослепил их. Они вошли в широкий канал, что вел прямо к пристаням. Городские крыши поднимались высокими шпилями по обеим сторонам канала, бросая на воду длинные тени. Здесь стояли крупные суда. Их уже можно было назвать кораблями. Канаты и тросы оплетали их мачты спутанной паутиной, и за них, как пауки, цеплялись фигурки людей. На каменных причалах были сложены грузы. Вновь донесся до их палубы сильный запах незнакомых специй. Раздавались крики чаек, что дрались за рыбу на набережной и кружили над мачтами кораблей, испещряя палубы пометом. — Финнан быстро отыскал свободное место у причальной стенки, и ралартцы помогли ослабленной команде Финнана поставить у нее

баржу. Потом путники собрали то немногое, что осталось от их имущества. Льюб сошел на берег с Мадрой на руках, и стоял в ожидании остальных. Двое из команды остались приглядывать за скудным грузом, с остальными же Финнан расплатился тем серебром, которое Байклин отдал ему в уплату за проезд. Матросы разошлись по набережной, обмениваясь приветствиями и шлепками по спине со старыми знакомыми. Под многочисленными удивленными взглядами Финнан повел всю честную компанию туда, где кончался порт и начинался крутой подъем к центру города. Мощенные камнем узкие улицы давно не видали метлы. Кюветы были завалены доверху дурно пахнущими отбросами. То и дело где-нибудь наверху распахивалось окно, и прямо на улицу выплескивалось содержимое помойных ведер. Путь по городу, таким образом, превращался в довольно рисковое предприятие. Не раз они наблюдали картину, как облитый с головы до ног прохожий выкрикивал ругательства и угрозы в какое-нибудь открытое окно.

Город представлял собой лабиринт узких улочек, вдоль которых повсюду теснились пивные, лавки, кузнечные мастерские, публичные дома и конторы ростовщиков. На перекрестках им часто попадались группы вооруженных людей. И каждый раз повторялось одно и тоже: они начинали было подтрунивать над разношерстной компанией новоприбывших, но как-то сразу смолкали, заметив кушаки стражей и посохи мирканов, и принимались перешептываться друг с другом.

— Наемный сброд, — презрительно проговорил Финнан. — Их нанимают гуртом, чтоб охранять Нижний город.

Теперь они забрались еще выше. Здесь улицы были пошире и почище. Среди деревянных домов появлялись уже и каменные. Помои сверху здесь выплескивали реже. Показались таверны с намалеванными над дверьми вывесками и магазины с товарами, выставленными в витринах. Люди здесь были одеты получше, чем в Нижнем городе, но не менее любопытны. Наконец, Финнан остановился перед высоким каменным домом с вывеской над дверьми: змея, обвивающая посох.

Он глянул на Мадру. Она спала. Финнан повернулся к Байклину.

— Нам сюда. Фриний — мой друг. — Он как-то слишком уж нарочито подчеркнул последние слова. — Кое-кто в этом городе, скажем так, косо поглядывает на него. Говорят, что он — из Горнего народа… вроде, маг… в общем, большинство его недолюбливает. Однажды я остановил разбушевавшихся не на шутку соседей. Они пытались поджечь его дом. Так что он мне кое-чем обязан. Не знаю, что там у вас люди думают о таких, как он, но он ни разу не сделал еще ничего плохого ни единой живой душе. Я могу поручиться, он сделает все, от него зависящее, чтобы помочь девушке.

— Не все боятся Горнего народа, — тихо сказал Байклин. — И у меня нет причин сомневаться в тебе и в твоем друге.

Финнан кивнул, улыбнувшись, и постучал кулаком в дверь.

— Открывай, седобородый папаша. Это я, твой речной разбойник, решил тебя навестить!

По прошествии какого-то времени послышался скрежет засова, и дверь приотворилась. В щели появился блестящий черный глаз. Потом дверь распахнулась, и перед ними предстал смуглый старик невысокого роста с заостренной седой бородкой и черными, точно влажные агатовые камушки, глазами. Он широко улыбнулся, увидев Финнана, тоже расплывшегося в улыбке, и показал розовые, без единого зуба, десны.

— Мальчик мой, как я рад тебя видеть! Давай же, входи! — Тут он прищурился, разглядев остальных. — Да ты не один? Какие-нибудь неприятности, Финнан?

— Можно и так сказать, — вздохнул

речной купец. — Нужна твоя помощь. Ты же врачуешь раны. У нас тут для тебя пациент.

Старичок отступил назад.

— Тем и живу. Проходи, и друзья твои пусть проходят.

Они вошли внутрь и направились следом за Фринием через обшарпанную прихожую и еще одну дверь в большую комнату, ставни которой были прикрыты от солнца. В Воздухе явственно ощущался запах аммиака и серы. В жаровне горел огонь. Вдоль стен тянулись полки с запыленными книгами. Стол завален бумагами и всякими банками-склянками. Поистершийся ковер покрывал каменный пол, в углу скалился человеческий череп. Ривен уже приготовился узреть крокодила, подвешенного к потолку, но с балок свисали лишь косы луковиц чеснока да пучки трав, названия которых он не знал. Их запах наполнял комнату, смешиваясь с запахами химикатов. У Ривена даже глаза заслезились. Он обвел взглядом ряды банок под книгами: в одной из них — человеческий глаз, который, казалось, пристально смотрел на Ривена, в другой — что-то похожее на человеческий эмбрион.

Льюб положил Мадру на выцветшую красную кушетку. Она проснулась и в изумлении огляделась по сторонам. Ривен сел рядом и взял ее за руку, пока Финнан представлял хозяину пришедших и рассказывал о приключениях, которые выпали на их долю во время последнего рейса.

Старик покачал головой.

— Ну и времечко наступило! То ли еще будет! — Шаркая ногами, он подошел к Мадре. Прогнав Ривена, уселся на его место и принялся ощупывать тело девушки своими тонкими руками, покрытыми старческими пятнами. Один раз она вздрогнула, от боли, но не проронила ни звука. Ни на кого не глядя, старик проговорил с неожиданной властностью в голосе:

— Финнан, нагрей воды и нарви повязок. Посмотри там, на кухне. Всем остальным надо выйти. Нечего вам здесь толкаться. Давайте отсюда. Займитесь чем-нибудь дельным. Пропустите по рюмочке, почистите свое снаряжение. Ну!

Они вышли покорно, как стадо баранов, и направились следом за Финнаном в крошечную грязную кухню, где он вешал уже над очагом наполненный водой котелок.

— Забавный старый козел, — сказал купец, — но зато очень добрый, добрее всех в этом городе, вместе взятых. Так что вы не волнуйтесь. Больная в хороших руках.

— Вот и отлично, — отозвался Байклин. — Я тебе верю. Стало быть, будем ждать. — Он осмотрелся кругом. Внезапно рассмеялся. — Но только не здесь. Здесь и затылок-то почесать — не развернешься.

— Пива, — вдруг произнес Ратаган. — Пива! Ради всего святого. Я и забыл почти, что мы наконец-то добрались до места, где продается пиво. Никаких мучений больше. Мы пойдем сейчас и промочим пересохшие глотки. А то она у меня без смазки совсем растрескалась.

— Вниз по улице есть таверна. «Черный дрозд», — сказал Финнан. — Там очень даже приличный эль, и кабатчик еще ни разу меня не надул.

— Тогда мы пошли, — объявил Байклин.

— Я тут побуду, — тихо вымолвил Льюб.

Все остальные выбрались из сумрачного дома лекаря на залитую солнцем улицу, радуясь возможности глотнуть уличного воздуха и ощутить дуновение ветерка на лице. Они едва ли-не бегом ринулись к кабаку, привлекая к себе изумленные взгляды прохожих. Но им было уже наплевать. Главное — они наконец-то покинули баржу и больше их не преследовал запах смерти, что держался на палубе со дня столкновения с гриффешами. Даже Ривен хохотал за компанию с остальными, когда они шумной толпой ввалились в таверну, — ту самую, что им посоветовал Финнан, — и Ратаган пожелал кабатчику доброго дня таким зычным басом, что заколыхались занавески на окнах. Вскоре они уже пинали стойку ногами, уткнувшись усами в холодное пиво. Лишь Коррари по-прежнему оставался подавлен, вспоминая своего брата, который лежит теперь в вырытой наскоро могиле на речном берегу, так далеко от своего Рорима. Меч Дармида он отдал Ривену взамен потерянного.