Путь к Вавилону

Керни Пол

Байкер улыбнулся. Первая искренняя улыбка.

— Благодарю. Кто-нибудь скажет тост?

— Слайнт.

— Что?

— Слайнт. На гэльском: пей до дна! Вот послушайте, «слоунш». Я, вероятно, произношу на ирландский манер. Гэльский шотландцев звучит немного грубее.

Байкер приподнял стакан.

— Ну что ж… значит, слайнт и за вашу удачу.

— Да попадете вы на небеса за час до того, как дьявол прознает о вашей смерти, — сказал Ривен и осушил свой стакан. Потом снова наполнил его, не забыв подлить и Байкеру. —

Как-нибудь перебьемся, и эль нам в этом поможет. Как говорится, прогонит волков со двора.

Байкер глянул в окно, потом рассмеялся своим сухим, словно бы нарочитым смехом и отхлебнул глоток.

— И давно вы тут обитаете?

— Прилично, — ответил Ривен, глядя в огонь. — Только я… уезжал.

— Да. Вы говорили.

— Говорил? — Ривен потягивал крепкий напиток. Ему было тепло и спокойно. Все как будто бы встало на свои места. — Я служил в армии. — Он всегда это говорил. Он заметил, что это позволяет людям отнести его к четко определенному слою общества.

— То есть, вы были офицером?

— Всего лишь четыре года. Потом я уволился и поселился здесь.

Осторожнее, Ривен; этого хватит. Дальше не нужно.

— А что вы печатаете на машинке, не считая детских стишков?

— Да так, одну книгу. А что вы такое читаете?

— Да так, одну книгу. — Байкер, однако, не показал Ривену обложку. — Стало быть, вы — писатель.

— Да. То есть, был. — Вот, черт. Что я несу?

— Что, надоели истории?

Нет. Похоже, что это я им осточертел. Они просто бегут от меня без оглядки, и я не могу их догнать.

— Можно сказать и так. — Он слушал вой ветра, а внутри поднималась волна жгучей жалости к самому себе. Он мрачно глядел в свой стакан и сердито моргал, проклиная себя.

— Здесь, должно быть, одиноко. — Ривен ничего не ответил на это. — Я бы на вашем месте хотя бы собаку завел для компании. — Голос Байкера звучал беззаботно, но Ривен знал, что тот пристально наблюдает за ним. Эль уже улетучился из головы, и Ривен вновь почувствовал себя неуютно. Кто он вообще такой, этот тип?

— А чем вы занимаетесь, Байкер?

Тень удивления пробежала по его лицу.

— Ну, в основном пустяками. Просто брожу себе с места на место.

Ривен не без труда подавил раздражение. — Но вы же кем-то работаете? Что-то делаете? — Но уж точно не кирпичи кладешь.

Байкер пожал плечами.

— Да все делаю, лишь бы платили. — Он поставил стакан и от души потянулся. — Я понимаю, не мне это говорить, но уже поздно, а я хочу завтра выйти пораньше. Если вы не против, то я бы сейчас завалился спать.

Ривен встал, сообразив, что придется оставить гостиную с камином гостю.

— Надеюсь, что пол здесь не слишком жесткий.

— Ну, бывало и хуже. Где только ни приходилось спать. Спокойной вам ночи. И спасибо за выпивку.

Ривен неопределенно махнул рукой и отправился в темную спальню, прихватив с собой бутылку.

— Спокойной ночи. — Он

закрыл за собой дверь, отрезая сполохи огня, и сел, зевнув, на кровать. Байкер прав. Уже поздно. Да и выпил он хорошо.

Ривен поставил бутылку на пол у кровати, разделся и лег. Подкатила знакомая боль: здесь без Дженни. Он еще долго слушал рев ветра и грохот волн, а когда, наконец, заснул, спал на этот раз без сновидений.

***

Пение птиц, солнечный свет, льющийся в комнату через окно. Он улыбнулся, заслушавшись. Пение птиц и плеск моря.

С добрым утром, Ривен. Спасибо, и вам того же. Из кухни доносился запах жарящегося бекона. Ривен с удовольствием потянулся. Она…

Мертва, Ривен. Мертва. Это вчерашний твой гость. Чувствует себя как дома. Он лежал, слушая крики чаек и наслаждаясь потоками животворного света, что струились сквозь оконное стекло. Он подумал о том, что хорошо бы остаться в постели, пока Байкер не уйдет восвояси, но это не очень удобно. К тому же, запах бекона звал и манил.

Ривен встал и прошаркал на кухню, зевая и почесывая затылок.

— Ты как любишь яйца? — спросил его Байкер.

— Что? А, ну да, в виде яичницы. — Он запнулся. — Но у меня нет яиц. И бекона тоже, раз уж на то пошло.

— У меня с собой были кое-какие запасы. Так что я тоже на что-то сгодился. В знак благодарности за ночлег. Ничего?

Ривен наполнил чайник.

— Да нет… очень даже замечательно. Правда. Продолжайте. Мне, пожалуйста, пару яиц. Спасибо. — Просыпайся, лентяй.

Он еще раз потянулся и вышел на улицу. К соленому свежему ветру и отблескам солнца, разлитым на поверхности моря.

Вот теперь это похоже на весну. Дженнино время года.

— Кушать подано, — позвал Байкер.

Ривен еще мгновение постоял, глядя на море. Знакомые слова как будто ужалили его. С добрым утром, моя девчонка. Надеюсь, ты чувствуешь солнце. Где бы ты ни была.

— Остынет.

Он поспешно вернулся в дом, где на столе уже ждал горячий завтрак.

— Хороший денек, а? — Байкер, сиял, как медный таз. Похоже, энтузиазм его был заразителен. И солнце заливало всю комнату. Ривен сдержанно улыбнулся, ощутив укол прежнего беспокойства.

— Прелестный. — Ривен уже начал думать, что Байкер, может быть, не такой уж и мерзкий тип. Особенно после того, как приготовил завтрак.

— Я собираюсь сегодня дойти до Гленбриттла, — сказал Байкер. — Отсюда вдоль берега миль, наверное, четырнадцать будет. По хорошей погоде это не очень много. Я уже тут ходил, так что дорогу немножко знаю. Вот только меня несколько беспокоит Крутая Падь.

Ривен пил чай. Дружелюбие буквально переполняло его.

— В такую погоду ее пройти нетрудно. Нужно только быть поосторожнее, вот и все. Я как-то даже прошел там осенью под дождем, когда камень был мокрым и скользким, и пер на себе рюкзачок фунтов на шестьдесят.