Путь к свободе
Шрифт:
Выписка из статьи газеты «Провинциальная» славного города Тисса
В дверь настойчиво постучали. Дрема моментально слетела. Ганс запер меня в этом номере, значит, это не может быть он. Тогда кто? Страх подступил к горлу, не давая нормально дышать. Упрямый стук не прекращался. Неожиданно громкий незнакомый мужской голос заставил меня вздрогнуть всем телом:
– Леди, я прекрасно знаю, что вы в комнате, я чувствую вашу ауру, - вот и все, я не смогу никуда скрыться. О том, чтобы вылезти из окна не могло быть и речи – до земли слишком высоко, а я не кошка, чтобы удачно приземляться, прыгнув с большой
– Я не общаюсь с незнакомыми людьми, тем более без присутствия моего спутника, - как я ни боролась со страхом, он не хотел отступать, сердце колотилось так сильно, словно хотело разорвать мою грудь.
– Бросьте, я не причиню вам вреда, это не в моих интересах, - а что же в ваших настоящих интересах, так и хотелось спросить. – Я войду, с вашего разрешения?
– Входите, если сможете, - усмехнулась я. Хорошо, что я заперта, можно не беспокоиться. Только от чего тоскливо звените вы, мои колокольчики, ставшие уже родными.
В следующее мгновение я смотрела на медленно открывающуюся дверь и не верила своим глазам. Как же так? Ужас накатил новой волной, я замоталась в большое одеяло и быстро надела маску, хорошо она оказалась под рукой. Тем временем, в комнату вошел тот самый постоялец, которого я недавно видела на первом этаже в обеденной зале. Один их гончих. Значит, меня все-таки нашли? Я смотрела широко открытым зеленым глазом на мужчину и не понимала, как вести себя дальше. А он слегка поклонился и прошел к единственному стулу в помещении, сел и воззрился на меня с неприкрытым любопытством.
– Прошу меня извинить за столь неожиданный и, несомненно, наглый визит, - начал гончая. – Но я не смог осилить свое любопытство, да и, если честно признаться, не захотел. Мое имя Сарен, и я хотел бы узнать ваше имя, леди, ведь не каждый день встретишь на дорогах этого мира охотника в женском обличии, да еще весьма юного, судя по вашим формам.
– Бесцеремонно заявились в мой номер, говорите всякие непристойности и требуете мое имя, не чересчур ли для первого знакомства, господин Сарен? – я все так же боялась этого человека и последствий, которые могли меня ожидать после общения с ним, но столь наглое поведение не могло быть пропущено мимо моих ушей.
– Охотница из благородных, - задумчиво сказал гость, проигнорировав мой вопрос, и провел рукой по своим темным волосам. – Интересно, как это могло произойти с вами, леди. Не расскажете свою историю?
– Господин Сарен! – я задыхалась от возмущения, как он понял? – вам не знакомы даже малейшие правила приличия в общении с женщиной?
– В первую очередь вы теперь охотник. Видимо вы стали им совсем недавно, если в вашей голове еще остались какие-то понятия о правилах благородного общества. Но, мой вам совет, забудьте все эти условности, они больше вам не понадобятся. Я так понимаю, вы пока не осознаете, что присоединившись к братии охотников, вычеркнули себя из своего рода, - странно, этот мужчина должен быть моим врагом, но сейчас, своим неподобающим, таким простым поведением он напоминал мне далекого нелюдя с разноцветными глазами. Странное чувство. – Леди, вы меня слушаете?
Чудно все это. С чего вдруг такой интерес ко мне, пусть я и вступила в ряды охотников. Что я знаю об этих людях?
– Да. И меня зовут… - но как же мне назваться, чтобы не вызвать подозрений. Если бы гончая узнал во мне преступницу, разговора бы не состоялось. А так, осталась надежда на лучший исход. – Сэя. Имя мое Сэя.
– Сэя… Вы напоминаете одну мою давнюю знакомую, хотя ваши ауры разные, - задумчиво взглянул на меня человек. – Хотелось бы увидеть ваше лицо, госпожа Сея, вы ведь не откажете?
Он меня проверяет? Что же делать? Нужно доказать гончей, что мое сходство с беглой преступницей не так велико, каким кажется с первого взора. Да, из-под маски видно глаз цвета молодой зелени. Да, иссиня-черные волосы ниспадают на узкие плечи все так же. Только вот даже в этом, оставшемся во мне от прежней Сонеи ди Эсс, произошли изменения.
Зеленым остался один глаз, второй - теперь багровый и спрятан под черной тканью, как и большая часть некогда прекрасного лица. Раньше я смотрела на мир не так устало, не было, такой тоски в моем взгляде. Не было отблесков запечатанного в глубине сознания безумия.
Некогда длинные шелковистые волосы пришлось обрезать выше лопаток, так как они нещадно путались, да и не было возможности следить за ними. Шампунь в баночке, прихваченный мною из родового поместья давно закончился. Так как такой шампунь стоит очень дорого, и он не для простолюдинов, пришлось мыльной водой наскоро ополаскиваться в тавернах, что не отразилось на моем внешнем виде в лучшую сторону. Да и работа у Ларта в доме меня изменила. От благородной во мне остались только манеры, и то, думаю, что при такой жизни они надолго не задержатся.
– Сэя? – кажется, я снова задумалась, мужчина дотронулся пальцами до моей руки, чтобы вывести из раздумий.
– Все хорошо, господин. – Что же, я покажу тебе свое лицо, точнее его часть. Только сомневаюсь, что это будет то, что ты надеялся узреть. Сейчас мои шрамы играют за меня. Я горько усмехнулась. – Смотрите внимательно.
Пальцы аккуратно взялись за ткань и потянули ее вверх. Смотри на мое лицо, гончая, смотри, не отводя взгляд. Левая половина отражает мою недлинную, но такую тяжелую жизнь. Я распахнула багровый глаз, при этом пришлось закрыть правый, так как при обоих открытых общая картинка плохо складывалась. Не знаю, почему, но новый цвет глаза принес с собой четкость зрения. Более того, мир им воспринимался как-то иначе, это необъяснимо. Пока необъяснимо, но со временем я найду ответ.
– О, Пресветлые Боги, куда же вы смотрели?! – Сарен ошарашено воскликнул и воззрился в потолок, как будто ожидая увидеть там творцов нашего мира. Нет Богам до меня дела, гончая, с самого моего рождения нет. – Как?
– Нежить, - я вернула обратно ткань, без маски перед чужим человеком я чувствовала себя так, словно оголена. Хотя, в последнее время мне было настолько одиноко, очень хотелось прижаться к чьей-нибудь груди и рассказать, как мне пришлось тягостно. И пусть меня жалеют, а я поплачу, и на душе станет легче. А так приходится нести этот нелегкий груз одной.