Путь к сердцу

Морозова Мария

Похлопав его по плечу, она поправила выбившийся из прически платиновый локон и шагнула внутрь. А Соррен тихо хмыкнул, широко улыбнулся безоблачному летнему небу и отправился работать. Шоколад… Над этим стоило подумать.

По иронии судьбы, ну или по указке всемогущей Ирии Райс, Хелену посадили за свободный стол в их с Олафом Тромсе кабинете. И коллега целый день бросал на коллегу ехидные взгляды, многозначительно шевелил бровями и нарочито сокрушенно вздыхал. В общем, вел себя так, как будто искренне не понимал, почему оборотень до сих пор не

утянул симпатичную ему девушку на свидание.

А Соррен решил подойти к делу со свойственной медведям обстоятельностью. Днем он посвятил все свое время Хелене, знакомя ее с тем, что происходило сейчас в Управлении. А вечером, когда за девушкой зашла Клара из архива и они пошли по магазинам, отправился домой, готовиться к завтрашнему дню.

В их коттеджном квартале не было ни кофеен, ни кондитерских, только симпатичные дома с садиками. Поэтому идею встретить Хелену с чашкой шоколада с утра оборотень решил осуществить прямо на своей кухне.

Вообще готовить он умел, но чаще всего это были истинно мужские блюда вроде мяса или рыбы: простые, сытные и легкие в готовке. Поэтому закономерно опасался, что с десертом ничего не получится. Но упорство, терпеливость и медвежий нюх, который позволял подобрать самое приятное соотношение специй, сделали свое дело. И после восьми не слишком удачных попыток Соррен получил кружку шоколада, вкус которого ему понравился, и рецепт для повторения завтрашним утром.

Так что на следующий день, как только кудрявая макушка показалась над соседским забором, он подхватил заранее приготовленный бумажный стаканчик с напитком и вышел на улицу.

– Доброе утро, - поздоровался мужчина и протянул девушке стакан. – Это тебе. Чтобы утро было доброе не только на словах.

– Ого, - немного растеряла Хелена. – Спасибо.

– Нравиться?
– С затаенной опаской спросил Соррен, когда девушка попробовала шоколад.

– Очень вкусно. Где вы его взяли? Я бы стала туда заходить.

– Ну… Хм… - оборотень смутился.

Признаваться девушке в том, что он готовил для нее сам, было очень неловко и даже немного страшно. А вдруг оттолкнет?

– Признавайтесь, господин Соррен, - весело сказала Хелена.

– Чистосердечное признание не уменьшает срок, но облегчает совесть? – хмыкнул тот.

– Ага.

– Тогда признаюсь, но в обмен на маленькую услугу.

– И какую же?

– Называй меня просто по имени. А то от этого «господин Соррен» зубы сводит.

– Хорошо, - кивнула Хелена, немного смутившись. – Так где вы взяли шоколад? Бьорн?

– Ну… - оборотень запустил пальцы в густые каштановые волосы на затылке и признался: - Если честно, я сварил его сам.

– Сам? – ошарашенно повторила Хелена. – Вот прямо совсем-совсем сам?

– Да, - коротко ответил мужчина, а потом решился: - Для тебя.

Девушка растерянно моргнула и порозовела. Потом уткнулась носом в стаканчик, вдыхая запах шоколада и пряностей. И тихо пробормотала:

– Спасибо, Бьорн.

Больше

они не разговаривали. Но между ними установилось такое насыщенное разными эмоциями молчание, что даже ехидный Олаф Тромсе не рискнул отпустить какой-нибудь комментарий.

С тех пор шоколад стал еще одной ежедневной традицией. Медведь каждое утро встречал девушку со стаканом сладкого напитка, а та шутила, что ему срочно нужно уйти из следователей и открыть собственную кондитерскую. А потом начала в ответ носить ему домашнее печенье к чаю.

Они вместе ходили на работу и домой, обедать, а иногда даже и ужинать. Только дела, которые все же пришли в отдел после непродолжительного затишья, вели отдельно. Соррен, как старший следователь, занимался самыми серьезными, а новичок-Юнсен была пока на подхвате у коллег. Но они по молчаливой мужской солидарности старались ее лишний раз не дергать.

Это утро начиналось как обычно. Бьорн с Хеленой встретились на перекрестке, где медведь вручил девушке привычный шоколад и непривычный букетик лиловых тюльпанов. Они дошли до Управления, поздоровались с дежурным, и, когда уже проходили через турникет, входная дверь с грохотом распахнулась.

– Убили! – прогундосил коренастый рыжий мужчина.

Он чуть не врезался в будку дежурного, остановился, оглядел всех присутствующих людей и нелюдей и повторил:

– Убили!

– Я следователь Соррен из отдела убийств, - мгновенно сориентировался оборотень. – Пройдемте с нами.

Мужичок как-то сжался, будто его самого собирались посадить в камеру, но безропотно пошел куда было велено. Бьорн Соррен завел его в кабинет, кивнул на стул для посетителей, а сам достал чистый лист, и приготовился записывать.

– Как вас зовут?

Мужчина стянул с косматой головы шапку, неловко поерзал и представился:

– Петер Андерсон, из Лисьих Горок.

– Что у вас случилось? – повторила Хелена, пристраиваясь рядом с оборотнем.

– Так убили, - душераздирающе вздохнул господин Андерсон. – Деверя моего, Карла.

– Рассказывайте.

– Ага. Карл, значит, поехал вчера в Эрнефъялл, повез заказы в магазин. Он краснодеревщик. В Лисьих Горках работает, а в город возит и в магазин сдает. Так вот и вчера тоже поехал. Сказал, задержится на ночь. Покупки там, рынок, то да се. Ну и задержался. А сегодня я уже в город поехал, тоже по делам. Ехал, значит, по дороге по нашей, никого не трогал. Вдруг сморю – лежит!

– Карл?

– Он самый. Возле дороги, в кустах. Мертвый!

Мужчина шмыгнул носом и смачно чихнул в рукав. Потом виновато посмотрел на следователей и прогундосил:

– Сенная лихорадка, проклятущая. Как лето приходит, так хоть топись.

– Вы уверены, что ваш родственник мертв? – спросила Хелена.

– А как же! Он же лежит, не шевелится. Кровищи как из большого борова натекло. Аж на пол леса! А телеги нет. Не иначе, лихие люди его пограбили.

– Далеко от города? – нахмурился Соррен.