Путь к океану
Шрифт:
Азули была в крайней степени раздражения и едва не породила молнию прямо посреди зала совещаний. Однако, она не была бы Всевидящей с тысячелетним опытом, если бы в последний момент не смогла сдержаться. Голубоватые искорки чужой сущности даже не опалили ее платье. Вообще это собрание больше напоминало какой-то хорошо отрепетированный спектакль, причем Азули здесь играла роль козы отпущения.
— Я поздравляю вас, дорогая моя с тем, что вы смогли самостоятельно справиться с волнениями среди вашего народа, — с самым невинным видом произнес Дэрлиан. Азули мрачно подвинула к себе газету, на первой полосе которой красовался снимок из Закрытого города. Темный побери, эти гады
— Я постараюсь с тем же рвением служить своему народу и повелителю в будущем, — буркнула узнающая, изобразив подобие благодарной улыбки. Сотворитель с неизменным величием кивнул, отлично понимая, как расшифровываются подобные фразы. Кроме него за столом расположился генерал и несколько доверенных лиц из Совета. Однако только Дэрлиан знал о настоящих событиях в Алекет-Невес. Собственно, как и о данной им двойной амнистии. Как это ни странно, после суда суматоха вокруг человеческой девушки и ее любовника поубавилась, тем более, что других забот хватало. Гномы снова не поладили с эльфами, в районе границы было обнаружено новое пятно мертвых земель, а на планете Тритикас, находящейся в собственности Совета, разразилась эпидемия, которая уже унесла жизни нескольких сотен местных жителей. Но, несмотря на все это, Сотворитель собрал лекверов именно по недавнему происшествию, в котором были замешаны едва ли не все узнающие. Пока еще удавалось хоть как-то сдерживать нарастающую волну в прессе, но в народе потихоньку стали рождаться версии одна другой удивительней на тему зачем узнающим понадобилось убивать человеческую преступницу.
— Все это, конечно, хорошо, — вмешался в разговор один из советников, — но не стоит забывать, что положение узнающих и так шаткое. И оно может сильнее ухудшиться. Что будем делать, если наши подданные восстанут против узнающих?
— Не восстанут, — уверенно махнул рукой Дэрлиан, — Лида для простого народа не более чем преступница, которая захотела слишком многого, за что и поплатилась. Они сочтут действия узнающих неправильными, но… кто захочет связываться с таким грозным и сильным противником, как они, ради какой-то там лекверской подстилки.
Сотворитель даже не поменял выражение своего лица, по-прежнему оставаясь внешне спокойным. И лишь самый внимательный мог заметить, как крепко при этом он сжал кулаки.
Да, для многих лекверов, и он знал это не понаслышке, Лида была всего лишь любовницей Гервена Элистара, преступницей, хитростью заполучившей себе в женихи уважаемого гвардейца, "лекверской подстилкой". Да только Дэрлиан не мог примириться с этим. Вчера, когда он шел по коридору, со стороны двери в его кабинет раздались знакомые голоса и смех двух стражей. Заинтересовавшись, что же такое смешное они обсуждают, леквер подкрался поближе, и, спрятавшись за выступом двери, стал слушать.
— Это ж надо, эту тварь хоть кто-то наказать попытался, а Азули наша помешала…
— Она у нас добрая, — хмыкнул второй охранник, — вечно спасает таких вот гадин. А эта девка-то жива осталась?
— Да вроде. Я как понял, на рудники ее отправили, как и надобно. Пусть там теперь гранитные валуны соблазняет. А то ишь, раз самого Элистара уложила, так думала, что никакого ей наказания не будет? Нет, милочка, у нас не такие нравы, как у вас.
И оба леквера расхохотались. Дэрлиан устало прислонился к стене, закрывая глаза. Он уже начинал верить наговорам, ведь недаром же Лида так решительно направилась к Дапмару за жемчужиной. Будь Гервен всего лишь ее приятелем, вряд ли она стала бы так отчаянно бороться за его жизнь. Но как только Сотворитель начинал думать об этом, сейчас же обрывал себя. Он видел горящие глаза его любимой, когда она смотрела на него, видел, как она сдерживает себя, чтобы не бросить все это. Он помнил до мелочей их разговор здесь, в его Доме, помнил,
Как же ему трудно было хотя бы несколько часов не думать о ней! Когда он ушел из ее мира, вернув свою сущность в этот, он едва смог снова их связать в одном существе. Его тело было как и прежде, нетронутой крепостью, каждый камень которой — это еще одно орудие. Его разум работал, как часы, решая важнейшие политические и экономические задачи. А вот сущность Сотворителя стала подобна воску, легко плавящемуся под единственным нежным взглядом или словом. И ради Лиды он был готов на все, лишь бы только она была счастлива.
И эти две половины надо было как-то соединить после нескольких сот лет разлуки. И даже за последние триста шестьдесят лет Дэрлиан так и не смог до конца приспособиться к этому, или победить свою упрямую сущность. Но, одно дело, знать, что Лида где-то далеко, что она более или менее счастлива и здорова, а совсем другое — быть рядом с ней, касаться ее кожи своими пальцами, а не чувствовать лишь легкое тепло на их кончиках, когда это делает твоя эфемерная часть. И сейчас сердце его билось в два, а то и в три раза чаще, а мысли превратились в одну несвязную кашу, из которой четким оставался лишь образ Лиды.
— Ты в этом уверен? — недоверчиво переспросил пожилой советник, единственный из лекверов, кто мог свободно обращаться к Сотворителю на "ты". Но тут уж никто не был против такого своеволия, ведь Иквир считался по праву самым мудрым леквером и почти самым старым во всем мире. Уже то, что он прожил более пяти тысяч лет заслуживало большого уважения, ведь, в отличие от узнающих, всегда остающихся молодыми и прекрасными, лекверы хоть медленно, но старели. У Иквира было вытянутое лицо, полностью покрытое морщинами, словно подсохшая курага, с желтоватым оттенком. Длинные белые космы всегда были расчесами и заплетены в изящную и совершенно уместную косу. Но самым главным качеством старого леквера были не мудрость или прозорливость, а умение в самых сложным ситуациях все доводить до конца. Именно поэтому Дэрлиан всецело доверял ему дела не только внутренней политики, но и свои личные.
— Да, Иквир, уверен. Гражданской войны мы уж точно можем не опасаться. Тем более, когда Азули и я расскажем народу правду.
— Что? — вскинулась возмущенно Всевидящая. Дэрлиан даже глазом не моргнув, продолжил:
— Лекверы, равно как и все остальные народы, находящиеся под их покровительством должны знать своих героев в лицо. В конце концов, ведь именно Азули спасла Гервена Элистара и Лиду от смерти, бескорыстно, лишь руководствуясь законом и справедливостью. Не так ли?
Узнающая кивнула.
— А что делать с журналистами, которые обо всем уже написали? — решился спросить Сверт.
— Они всего лишь делали свою работу, так пусть получат достойную награду. Через несколько дней я созову их здесь, дабы рассказать им всю историю. Надеюсь, Совет сможет отыскать наиболее достойных, чтобы они смогли обнародовать мой рассказ, а Всевидящая подтвердит его.
— Конечно, Сотворитель, — чинно поклонился старший советник, первым покидая помещение. Всем было понятно, что аудиенция закончена. Азули вышла последней, с силой хлопнув дверью. На самом деле, ей казалось, что даже если она разрушит весь этот треклятый Дом, это ее так в чувства и не приведет. Да и смысла в этом не будет. Всевидящая не привыкла делать столь откровенные жесты. Нет, ругаться и драться возможно было ей свойственно, когда узнающая была еще человеком. Сейчас же она предпочитала тихо подкрадываться к своей жертве и бить в самое уязвимое место. Гораздо приятнее наблюдать, как твой враг извивается в муках у ног, чем быть для него посмешищем, пусть грозным, опасным, но посмешищем.