Путь к морю
Шрифт:
Буксирка гугукал, пыхтел, выходил из себя, встречаясь с другими кораблями, — словом, преувеличивал свою роль. «Коминтерн» тянулся нехотя на неприятную канитель — погрузку угля и свысока поглядывал на взбалмошного буксирку.
Моряк понял его и рассмеялся.
Вечером город блестел огнями и военморами.
Для
«КРАСНЫЕ ДЬЯВОЛЯТА»
ДЛЯ ВОЕНМОРОВ КИНО
Моряк тут. Несколько раз впирался, хотел пройти, и каждый раз контролер подставлял коленку и легонько отстранял его:
— Не лезь.
А ну — попытаю еще раз! Опять замешался в белую массу военморов.
— Ты куда?
Цапнул его сзади за вихры.
— С вами охота— взмолился Моряк.
Уцепивший взглянул на пацана и увидел в его глазах столько обиды и просьбы, что размяк:
— Иди под крыло— он обнял его рукой и контролеру бросил:
— Со мной.
И контролер стал не страшный, а даже ласковый.
У Моряка забилось сердце и сперло дыхание: и почуялся отец и рука крепкая, с якорем, как у него.
А военмор вспомнил такого же оборванца, там, на родине, ластившегося к старшему брату, провожавшего глазами, полными такой же обиды, и ему стало хорошо, что дал частицу радости этому неизвестному пареньку.
Поднимались по лестнице; а по стенам — корабли старинные, новые, картины морских боев, карты, якоря.
У Моряка остались только глаза. Он окаменел и ничего не слышал.
Первый раз наконец-то он попал в клуб…
Здесь все морское, здесь и воздух и стены пахнут морем!..
Прошли, сели на скамейку, и военмор улыбался, глядя на восторг пацана.
Вдруг Моряк очнулся: прямо на него шли два пионера.
«Пропал, кончено, сейчас подойдут: — А ты зачем? ты пионер? — нет, и выгонят».
Хотел спрятаться, нырнуть под скамейки. Но они вот рядом.
«В лепешку расшибу— не уйду», — стиснул зубы, сжал кулаки.
— Здорово!..
У Моряка глаза вылезли вон: пионер отдал ему салют.
— Здорово! Не угадаешь, а я тебя запомнил хорошо, в бурю-то тогда плыли…
— А-а… — у Моряка в висках застучало. Пионеры уселись рядом.
— Ты как тут?
— Я… я… тут.
— Мы звеном пришли, наше звено «Краснофлотец», мы тут часто бываем.
— Я не часто.
— Ты что же тогда удрал-то, я слышал, тебя поколотили?
— Их трое, а я один, да устал еще тогда, — оправдывался Моряк, — а то бы я…
— Тебя ведь те моряки подобрали, которые там были?
— Я не разглядел… помню — моряки.
Из клуба шел Моряк вместе с пионерами.
Спасенный им оказался сам вожатый звена «Краснофлотец».
— Это вот, ребята, парень, который меня спас, — представил он.
— Да врет, сам плыл, — покраснел Моряк до ушей.
— А
— Да я… это, — ну, как им сказать, что он их считает, во-первых, чистоплюйчиками, во-вторых, бездельниками, только и знают — вырядятся да с барабаном по улицам — чик, брик — не нашенские. Им в игрушки играть, а ему — в моряки.
— Ты зря, ты вот ходи к нам чаще, право, пионером будешь!
— А хочешь, мы на корабль завтра пойдем — приходи.
— На какой? — удивился Моряк.
— На «Коминтерн», моряков навестить, наше звено имени крейсера «Коминтерна», пойдем, право!
Моряк и слова вымолвить не мог.
— Пойдешь, значит? — перебил вожатый звена, — завтра в 10 часов утра.
Глава шестая
НА КОРАБЛЕ
Длинным золотым жуком кажется Южная бухта, так ярко блестит на солнце нефтяной налет на ее черной глади.
Дремлют старинные миноносцы, обреченные на разбор, а около них пригрелись незаметные глазу хищные подводные лодки.
Вдоль берегов толпятся неуклюжие угольные шаланды и еще какие-то старые корабли вылезают ободранными носами на берега. Среди всего этого случайным гостем стоит крепко пришвартованный красавец «Коминтерн».
Задорный буксирка куда-то удрал, и «Коминтерн» стоит спокойный, невозмутимый столь неподходящей обстановкой.
Военморы в грубых холщевых рубахах, черные как «арапы» грузят уголь.
Верещат лебедки.
— Вира, вира по малу! [6]
— Майна! [7]
Отрывисто выкрикивают боцмана.
— Полундра! [8] — сердито срывается иногда.
Уголь, едкий и липкий, забирается везде, и в ботинки и в нос. Хрустит на палубе, мажется. Надоедливый.
К обеду едва-едва кончили.
— А ну-ка — сказал крепконогий боцман и, засучив штаны, взял кишку. Она фыркнула, брызнула, и потоки воды заиграли радугами, отдирая и унося грязь.
6
Вира — верти лебедку, пускай.
7
Майна — держи.
8
Полундра, — берегись.
Матросы с хохотом бегали под струями и щетками убирали палубу, Боцман со свирепым видом пускал какому-нибудь неловкому струю пониже спины и хохотал вместе со всеми, глядя, как тот удирал на карачках.
За таким занятием застало звено «Краснофлотец» своих шефов.
— А, «смена смене»!..
— Постой, малость окропим!..
— Грязь смоем, чтобы смене в хорошем виде предстать, — шутили комсомольцы, стаскивая измоченные грязные рубахи и удирая обмыться и переодеться.
По скользкому трапу забрались ребята на крейсер.