Путь к Дюне

Андерсон Кевин Джей

Сержант Витт первым подошел к замаскированному входу и, набрав код, открыл замок. Снизу продолжал доноситься неумолчный грохот стрельбы и вой снарядов. Штурмовой орнитоптер появился над склоном горы и сделал большой круг над скалами. Скович, Фульц и Диган открыли огонь, но орнитоптер засек их позицию и успел уйти.

Когда остатки подразделения начали входить в туннель, Элто задержался у входа и взглянул на ближе всех других расположенные артиллерийские орудия Харконнена, бившие по городу. Огромные старомодные гаубицы стреляли не прицельно, видимо, противнику было все равно, куда лягут снаряды. Потом два огромных ствола развернулись, и из их жерл вырвался рыжий огонь. Снаряды дождем посыпались на вход

в пещеру.

— Все внутрь! — скомандовал Витт.

Солдаты бросились выполнять приказ, и только Элто как зачарованный остался стоять на месте. От одного попадания с дороги исчезла цепочка огней, обозначавшая колонну беженцев, словно исполинский художник решил одним мазком кисти уничтожить свое творение. Стволы продолжали беспрерывно извергать смерть, и теперь снаряды стали кучно ложиться у входа в туннель, убивая и калеча солдат.

Дальность стрельбы лазерной винтовки не уступала чудовищным гаубицам. Элто прицелился и выпустил непрерывный луч по противнику, не надеясь, впрочем, что его выстрел нанесет врагу большой урон. Однако даже рассеянный луч смог вызвать детонацию в артиллерийском складе — раздался взрыв, который разнес дуло одной из гигантских пушек.

Элто обернулся ко входу, ища глазами дядю, не в силах сдержать торжествующий вопль. Но в это время снаряд, выпущенный из второй гаубицы, ударил точно по входу в пещеру. Взрывом Элто швырнуло внутрь, а сверху рухнули огромные куски скальной породы. Один камень тяжело ранил Элто. Грохот обвала был слышен по всему Защитному Валу. Солдаты оказались заживо погребенными в туннеле…

* * *

Через несколько дней пребывания в ставшей могилой пещере один из плавающих светильников окончательно отказал и перестал гореть даже после подзарядки. Оставшиеся два едва мерцали, лишь сгущая мрак. Элто лежал на носилках. За ним добросовестно ухаживал санитар, который тратил на раненого скудный, истощающийся запас медикаментов. Боль притупилась, терпеть ее стало легче, но все существо Элто просило теперь одного — хотя бы глотка воды!

Дядя Хох понимал, что творится с племянником, но что он мог поделать?

Присев на корточки, двое солдат начертили пальцами в пыли решетку из клеток и принялись темными и светлыми камешками играть в го, игру, вывезенную с древней матери Земли.

Все ждали — ждали не спасения, ждали смерти, как желанного избавления.

Обстрел наконец закончился. Всем своим существом Элто понимал, что Атрейдесы проиграли этот бой. Гурни Халлек и его отважные солдаты уже убиты все до единого, герцог и его семья либо убиты, либо взяты в плен; никто из верных солдат не надеялся, что Лето, Пауль и Джессика смогли спастись.

Сигнальщик Скович мрачно ходил по периметру пещеры, разглядывая все трещинки и неровности стен. Наконец, тщательно закодировав послание о несчастье, он запрограммировал мышей и выпустил их. Мелкие зверьки взлетели к потолку пещеры и принялись искать выход. Высокий писк отражался от пористых камней, а летучие мыши упорно продолжали искать трещину. Было слышно, как они лихорадочно хлопают крылышками. Потом этот звук затих. Летучие мыши исчезли в трещине, пересекавшей потолок.

— Посмотрим, как это сработает, — меланхолично произнес Скович. В голосе его было мало оптимизма.

Тихим, но твердым голосом Элто попросил дядю подойти ближе. Собрав все силы, он приподнялся на локтях.

— Расскажи мне историю о том, как мы выходили в море ловить рыбу.

Глаза Хоха просияли, но потом в них появился страх. Он медленно произнес:

— На Каладане… Да, в прежние дни.

— Это было не так давно, дядя.

— О да, но кажется, что прошла целая вечность.

— Ты прав, — согласился Элто. У них с дядей Хохом было обыкновение садиться в рыбацкую лодку и сначала плыть вдоль берега мимо

рисовых полей, а потом выходить в открытое море, минуя колонии водорослей. Они проводили недели, встав на якорь в пенистом прибое у какого-нибудь темного кораллового рифа, где ныряли за раковинами, из которых маленькими ножами извлекали горючие узелки, называемые геммами. В этих чудесных водах они ловили рыбу-лопасть — самый большой деликатес в Империи — и ели ее сырой.

— Каладан, — проговорил сонным голосом стрелок Диган, который недавно вышел из забытья. — Я помню, каким огромным был океан. Казалось, он занимает собой целый мир.

Хох Витт славился тем, что умел неподражаемо рассказывать всякие истории, эта его способность казалась сверхъестественной. Самые жуткие вещи могли казаться вполне реальными его слушателям. Друзья и родные Хоха часто забавлялись тем, что подбрасывали ему какую-нибудь идею, и он разворачивал ее в удивительную историю. Кровь, смешанная с меланжей… Лайнер Гильдии, оказавшийся в неизвестном свернутом пространстве… чемпионат вселенной по борьбе между двумя сестрами карлицами, ухитрившимися выйти в финал… говорящая свинья.

— Нет, никаких историй больше, — со страхом в голосе произнес сержант. — Спи.

— Ты же мастер, ты бард и рассказчик, разве нет? Ты же сам всегда это говорил.

— Теперь я говорю об этом меньше. — Хох Витт отвернулся.

Его предки когда-то были уважаемыми членами древней школы рассказчиков на планете Жонглер. Мужчины и женщины этой планеты были первыми и лучшими трубадурами Империи; они путешествовали с планеты на планету и услаждали слух аристократов и царствующих особ своими рассказами и песнями. Но Дом Бардов распался после того, как выяснилось, что многие из них стали двойными агентами в междоусобных распрях благородных семейств. С тех пор певцам и рассказчикам перестали доверять. Когда аристократы прекратили пользоваться услугами бардов и трубадуров, Дом Бардов потерял свой статус члена Совета Земель и утратил все былое богатство и влияние. Лайнеры Гильдии перестали летать на их планету; дома и вся инфраструктура планеты пришли в упадок. В большой степени благодаря этому упадку развились другие виды искусств — голографические проекции, книги фильмов и записывающие устройства на проволоке шиги.

— Именно теперь надо говорить об этом, дядя. Отвези меня обратно на Каладан. Я не хочу находиться здесь.

— Я не могу сделать этого, мой мальчик, — печально ответил сержант. — Мы завалены здесь.

— Но сделай так, чтобы я думал, будто я там. Только ты можешь это сделать. Я не хочу умирать в этом аду.

Внезапно послышался неистовый писк. Летучие мыши снова оказались в пещере, а Скович изо всех сил старался их поймать. Даже эти крошечные твари не сумели найти выход…

Хотя люди и так уже мало на что надеялись, неудача, постигшая летучих мышей, повергла их в ужас. Дядя Хох посмотрел на солдат, затем перевел взгляд на племянника. Потом он поднял голову, в глазах его была жесткая решимость.

— Тихо! Помолчите все. — Он опустился на колени возле раненого племянника. Глаза сержанта блестели от слез… или от чего-то большего, чем слезы. — Мальчик должен услышать то, что я собираюсь ему сказать.

* * *

Элто лег на спину, прикрыл глаза и приготовился слушать слова, которые нарисуют яркую живую картину в его сознании. Сержант Витт уселся, сделал глубокий вдох, чтобы собраться и сосредоточиться, мобилизовать свое таинственное и зловещее искусство и разжечь в слушателях огонь воображения. Для того чтобы рассказать ту историю, какая была сейчас нужна этим людям, бард должен быть в безмятежном состоянии духа, войдя в тот транс, какому обучались поколения рассказчиков. Этот ритуал подготовки сделает историю доброй и чистой.