Путь истины. Дмитрий Донской
Шрифт:
– Верь всей душой твоей и всем сердцем твоим да не будет в тебе сомнения в воле Божией! – промолвил старец. Эти слова вдохновили Варфоломея, – он взял в руки книгу, осенил себя крестным знамением и… стал читать громко и внятно. То, что прежде казалось ему тяжким и непонятным, вмиг озарилось ярким и добрым светом.
Боярин Кирилл порадовался за сына своего и вознёс Богу благодарственную молитву. А боярыня Мария после трапезы обратилась к старцу:
– Отче, вижу, ты благоволишь к сыну нашему, и мудрость Божья на тебе почиет. Может, ты объяснишь, что приключилось со мной однажды. В те времена я носила
– Сын ваш станет обителью Пресвятой Троицы и многих приведёт к уразумению Божественных заповедей, – загадочно отвечал старец. Боярин Кирилл и его жена Мария не поняли его слов, но не стали более расспрашивать. Они проводили старца до ворот, а там глядь: его и след простыл…
Теперь боярин Кирилл вспомнил, где Варфоломей повстречал старца-черноризца, и сказал слуге:
– Ступай на поле к старому дубу.
И он не ошибся – отрок Варфоломей стоял под древом и возносил молитву Богу…
Когда, наконец, все собрались, боярин Кирилл обратился к сыновьям своим:
– Дети мои! Вскорости предстоит нам дальний и опасный путь. Будет у нас новый дом. Увы, не ведомо мне, как примет нас московская земля.
– Господь не оставит нас без милости Своей, – промолвил отрок Варфоломей и от смущения опустил очи долу.
– Я верю в сие, сын мой, – улыбнулся боярин Кирилл. И тогда он поведал Стефану об условии, что поставил московский князь.
– Я весь в твоей воле, отче, – смиренно отвечал юноша.
На сани погрузили добро, нажитое боярином Кириллом на верной службе ростовским князьям, и тронулись в путь. В студёную пору довелось отправиться в московскую сторону, а дорога пролегала через глухие места. Боярин Кирилл с малой дружиной ехал верхом, а в санях, укутавшись в тёплые меховые кожухи, сидели его сыновья с матерью своей.
На рубеже Ростовского и Московского княжеств подстерегала их смертельная опасность. Лихие люди… выбежали из леса и бросились с топорами наперерез. Тогда боярин Кирилл выхватил из ножен меч, отсёк руку подступившему разбойнику и пригнулся: пущенный топор пролетел над его головой и исчез в снегу. Дружинников лихие люди стаскивали с лошадей и били дубинами.
Боярин, пав с коня, пронзённого копьём, отбивался от противников, обступивших его со всех сторон, и уже прощался с жизнью… Но вдруг враг, который занёс руку над его головой, рухнул наземь, а в шее его торчала стрела. Второй разбойник пытался удрать, но был настигнут стрелой, поразившей его прямо в сердце. Остальные лихие люди скрылись в лесу…
Боярин Кирилл обернулся и увидел сына своего Стефана с луком в руках. Отрок Варфоломей подошёл к мёртвым телам и с грустью проговорил:
– Господи, прости их, грешных!
Боярин Кирилл, меж тем, сказал Стефану:
– Молодец, сын, ты настоящий воин, я горжусь тобой!
Москва… В 1328 году от Рождества Христова
Так, Москва стала церковной столицей Руси. А в те далёкие беспокойные времена это значило немало!
Тем временем, боярин Кирилл, оставив семью в посаде на постоялом дворе, явился в Кремль. Он перекрестился на белокаменный Успенский собор, вошёл в дворцовые сени и велел слуге доложить о нём князю. Иван Данилович вскоре принял его. Тогда боярин Кирилл почтительно поклонился и промолвил:
– Приветствую тебя, княже.
– Здравствуй, боярин, – говорил Иван Данилович с покровительственной улыбкой на губах. – Рад видеть тебя в московской стороне. Слово своё княжеское я держу – в Радонеже у тебя будет дом и земля! Коли постараешься, найдёшь себе и работников. Волостелем там ныне Терентий Ртища, добрый муж, – к нему обращайся, коли будет нужда в чём. А сына твоего старшего, ты уж не обессудь, я возьму к себе на службу. Людей у меня мало… Что ж, в пути не было происшествий?
– Княже, напали на нас лихие люди на севере твоих владений… Насилу отбились мы от них! – с горечью вспоминал боярин Кирилл.
– Ведомо мне, – нахмурился Иван Данилович, – что места те неспокойные! Посылал туда воевод с дружинами, приводили они воров-разбойников, судили мы их по Правде… Да, видать, не всех выловили! Как же вы отбились?
– Сын мой старший Стефан стрелял в них из лука, – не без гордости промолвил боярин Кирилл.
– Видать, славный воин, – одобрительно кивнул Иван Данилович, – мне таковые надобны! Что ж, порядили мы с тобой, боярин?
– Порядили, княже, – улыбнулся боярин Кирилл. Хотел он поведать Ивану Даниловичу, что творят наместники московские в его родном Ростове, и… передумал.
Между тем, волостель Терентий Ртища позаботился о доме для боярина Кирилла и его семьи. По древнему обычаю всем селом рубили избу и ставили печь.
– Милости просим, боярин, – говорил Терентий, встречая Кирилла, – покамест не хоромы, но жить можно. Перезимуете, а летом поставите клеть, сени, баню, амбары, обзаведётесь хозяйством. Люди у нас добрые, помогут, коли что понадобится!
– И дрова нарублены, – улыбнулась боярыня Мария, заходя в избу. – Оказывается, гостеприимна земля московская…
– Да. Зело! – усмехнулся боярин Кирилл, вспоминая путь из Ростова.
Не приметил боярин Кирилл, как прожил жизнь свою. Кажется, будто еще вчера первенец его Стефан родился. Вот, принимает он младенца из рук бабки-повитухи, кладёт в колыбельку и восклицает: «Сын мой!» А меж тем Стефан уж поступил на службу к московскому князю, женился, живёт в городе, у него появились свои дети. Седина осеребрила главу боярина Кирилла, морщины покрыли лицо и руки его, а силы уже не те, что прежде. Слабеет воевода день ото дня, – всё труднее вставать ему с печи – усталость валит с ног.