Путь, исполненный отваги
Шрифт:
Ростислав чертыхнулся. Глянул на Софью, и глупости всякие лезут в голову, прости Господи! И царица тоже хороша – раскраснелась, точно молодая жена у смертного одра старого мужа! Тоже хороша! Хороша, чертовка! Да что это сегодня с ним!
Молодой (хм!) профессор потер переносицу и свирепо осведомился:
– А почему собственно? Я, любезный Семен, еще сам эту теорию не до конца понял.
Хранитель прищурился:
– Вот вы нам и расскажите, что именно вы поняли. Не мне же рассказывать Софье Алексеевне о смысле и соли жизни. Мне как-то проще объяснить компьютеру напрямую в двоичной форме, отчего не бывает детей у шарикоподшипников,
Каманин явно начал психовать. Он зверским взглядом окинул интерьер комнаты и начал:
– Концепция параллельных миров стара как мир. Еще в Библии описан первый способ путешествия человека между мирами. Бог изгнал из рая Адама и Еву, надеюсь вам, Софья Алексеевна, известен такой факт? Известен? Отлично! А где, по вашему мнению, располагается рай?
– Небесный или Земной? – уточнила Софья. – Земного Рая, к сожалению, больше нет. Воды Великого Потопа смыли его с лица Земли. Ну а о Рае Небесном спорят все религии. Это не ко мне!
Она испытывающе взглянула на Хранителя.
– И не ко мне! – моментально открестился он. – Я тут ни при чем. Кто ж виноват, что у каждого – свой рай. У караванщика – оазис, у моряка – «ЗЕМЛЯ!», у пьяницы – поллитровка, у голодного – скатерть-самобранка, а у толстого – бочка с бромелайном.
– Кто доклад делает? – выпятив челюсть, осведомился профессор. – Особенно про бромелайн вы хорошо отметили. И понятно.
– Затыкаюсь, – кратко сказал Семен.
– Не люблю, когда начальники затыкаются! – неожиданно встрял Волков. – Это чревато.
– Но не в моем случае, – любезно объяснил Хранитель, – я выше человеческих предрассудков. Если я затыкаюсь, то затыкаюсь конкретно и надолго.
Ростислав воспользовался представившейся ему возможностью и принялся собирать мысли в кулак. Собиралось с трудом, но оптимистично в целом.
– Так вот, о чем я? – изрек типично профессорскую фразу он. – О рае, конечно! Мы согласились с тем, что в Библии на Рай Небесный ссылаются пару раз, да и то косвенно. Иисус Христос говорил апостолам: «В дому Отца моего обители многи суть, – иду уготовать место вам», а апостол замечал: «Если земная наша храмина, тело, разорится, создание от Бога имамы, храмину нерукотворену, вечную в небесах» Рай небесный, в котором обитают души праведников, есть ближайшая к земле небесная обитель, или «первое небо»; за ним, выше, есть еще небеса, – говорится в Апокалипсисе. Климент Римский говорит об апостоле Петре, что он, по смерти, «отошел вместо славы», о Павле – что он «по кончине отошел в место святое». Поликарп Смирнский говорит об Игнатии Антиохийском и других мучениках, что они «пребывают в подобающем месте у Господа». Ириной Лионский замечает, что «преложенные (то есть умершие на земле праведники) преложены в Рай, ибо Рай приготовлен для людей праведных и духоносных». Фу! Богословие, кстати, не самая сильная моя сторона.
Почему я столько времени уделил Раю Небесному? Да потому, что все знают, что такое Рай Небесный, но никто не знает, где оно, это Святое Место?
– Ну вы и молвили, профессор! – с некоторым даже сожалением фыркнула царица. – Да ведь дитю малому понятно, что Рай Небесный – на небесах!
Лицо профессора Переплута-Каманина просияло. Он наконец ухватил «кота за хвост».
– Простите, а как вы представляете себе «небеса»? – бесконечно вкрадчивым голосом осведомился он. – Опишите, пожалуйста, размеры предполагаемые,
– Эй, полегче, профессор! – воскликнул, забывшись, Хранитель. – Ты их величество еще тактико-технические данные адских котлов спроси!
– Сир, вы же обещали! – упрекнул Хранителя Андрей Константинович.
– Ну откуда же мне знать, что наш уважаемый Ростислав настолько увлечется темой, что полезет ворошить библейские догмы?
– В чем дело-то? – с интонациями типичной базарной торговки произнесла Софья Алексеевна. – Мало того, что мой Первый министр ахинею непонятную несет, так вы еще и препираться начали! Мне кажется, я мысль нашего профессора ухватила. Он хочет сказать, что, несмотря на наше неведение о рае, он существует независимо от знаний людских о нем!
Указующий перст уперся проекцией своей прямо в ложбинку между грудей Софьи Алексеевны. Хранитель едва слышно фыркнул, точно кот, которому в нос попал пепел.
– Вы излагаете концепцию Вселенной? – наклонив вправо голову, спросил Каманин.
Софья растерянно слушала его и молчала. Затем, видимо, наглая проекция сделала свое дело, мочки ушей и шея царица порозовели.
– Прохвессор, – предупреждающе сказал Семен, – соберитесь! Что это вас от гоев к гейшам заносит сегодня?
Царица вовсе опустила голову. Заметив прибавление гормонов в воздухе, в основном эстрадиона и тестостерона, Хранитель принял соломоново решение.
– Знаете, полковник, мне кажется, что будет больше пользы для дела, если мы оставим профессора и Софью Алексеевну тет-а-тет. Наверное, вы правы, когда говорили о «затыкающемся начальнике». Аналогия не совсем верна, но рациональное зерно в ней есть. То есть дело не во мне, что я заткнулся, а в том, что профессор чувствует приоритет своего доклада пред моей личностью в ущерб некой этической норме... Вот, завернул!
– Завернули-то вы знатно, мне и то не все понятно! – быстро нашелся полковник. – Во мне пропал просто Крылов какой-то... То ли Иван Андреевич, то ли Серега...
Они синхронно, словно два сработавшихся карманника, встали и приняли позы для ретирады. Последнее, что расслышала Софья Алексеева из их странной пикировки, был вопрос Волкова:
– А вы знаете, в чем камень преткновения баснописца с борзописцем?
– Баснописец пишет борзо, а борзописец – серьезнее, чем басни, не пишет?
– Ну, тут вы не совсем правы, тут мы имеем скорее...
Царица плохо расслышала окончание фраз, понять ничего из них и вовсе не смогла, поэтому отвернулась к окну и принялась нервно обмахиваться веером. У Ростислава веера не было, но потребность в свежем воздухе он все же испытывал, поэтому осторожно обогнул Софью и тоже подошел к окну. Вцепившись в сделанную на американский (поездной) манер фрамугу, опустил ее и с наслаждением подставил лицо соленому бризу.
Софья тоже е наслаждением вдохнула ветер с моря и ее ноздри затрепетали.
– Парадиз! – прошептала она. – Отчего нам нравится горький этот запах, профессор? Отчего сие? Ведь сама природа повелевает любить сладкое? Но люди добавляют в пищу соль, перец, горчицу, хрен... Вы вот что объясните мне, профессор... А об аде и рае мы после поговорим...
Ростислав вспомнил о глупой философско-буддистской книжице, которую перелистывал как-то, еще учась в университете.
– Счастье не в обладании целью, а в пути к ней! – восторженно произнес он популизованный постулат.