Путь императора
Шрифт:
– Могу я идти, государь? – спросил Фаргал.
– Иди,– разрешил Император.– Иди и действуй.
Но когда Фаргал ушел, Йорганкеша вновь охватили сомнения.
– Что-то уж больно он рвется усмирять Кирьюгера! – сказал он Саконнину.– И Алые… Может, я зря отдал их ему? Пусть бы взял лишних пять тысяч наемников. Если он сговорится с Кирьюгером…
– Не сговорятся,– успокоил государя Саконнин.– Я не зря предложил тебе, государь, вызвать именно его. У Фаргала с Кирьюгером свои счеты. Вспомни, кем был твой командующий до того, как твоя милость подняла его из грязи!
Как
– Ты свободен, советник,– сказал Император.– Я желаю отдохнуть. Приятных сновидений.
Саконнин поклонился и вышел. Но, хотя время перевалило за полночь, спать Старшему советнику было рано. Его ожидали сотни бумаг, которые следовало просмотреть немедленно. Потому что среди груды пустых просьб, жалоб и прочего вполне могло оказаться нечто вроде сегодняшнего доноса о мятежнике Кирьюгере. Нет, Саконнину еще не скоро удастся лечь в постель.
То же относилось и к Фаргалу. Велев Кайру прислать к нему девять человек, эгерини немедленно разослал их гонцами к тысячникам Алых и наемников, которых он собирался взять в поход. Пусть поднимают своих людей. Сбор – в начале третьей ночной стражи. И – вперед. Отоспятся, когда погрузятся на корабли.
Оставшийся гонец топтался на месте, выжидательно поглядывая на командующего. Фаргал намеревался отправить его к Люгу, но вовремя вспомнил, что сокта нет в Великондаре. Подумав, эгерини сел за стол и набросал письмо Грониру. Нехорошо, если Алый обидится.
– Вручишь утром,– распорядился Фаргал, передав опечатанный свиток гонцу.
Оставшись в одиночестве, эгерини выхватил меч и сделал дюжину стремительных движений. Энергия распирала Фаргала изнутри. Карн-Апаласар! Как давно его тянуло туда. Карн-Апаласар – Нурта – дворец Владыки. Где-то там ждет эгерини вещь, дороже которой для Фаргала в мире Ашшура нет ничего.
Меч Таймат.
12
Армия Фаргала подошла к Нурте ранним утром. Три тысячи Алых и тысяча наемников. Одну тысячу Фаргал отправил в Стур-а-Карн, а остальные три рассредоточил по побережью. На всякий случай. Кроме того, эгерини не хотел пускать своих волков в город. Он очень хорошо помнил, во что превратился Кашад через два дня после того, как Фаргал открыл его ворота солдатам Шорга.
Воины Фаргала подошли к Нурте именно так, как он планировал. Скрытно. Не так уж трудно, если учесть, что эгерини знал здесь каждую тропинку, и каждый, кого они встречали по дороге, моментально становился пленником. Поэтому у Владыки Кирьюгера не было причин изменять существующий порядок – и ворота Нурты отворились как обычно – сразу же после восхода солнца. К этому времени перед ними уже скопилось несколько разномастных обшарпанных повозок. Тоже обычное дело.
Заспанный похмельный стражник прошелся вдоль возов, собирая пошлину. Он не потрудился заглянуть в прикрытые холстами повозки. И так видно:
– Проезжай,– скомандовал он, и возы тронулись.
Два десятка личных стражников Кирьюгера, которыми Владыка усилил городскую стражу, окинули повозки презрительными взглядами – и вернулись к своим занятиям. Пятерка несших караул тоже никак не отреагировала.
Последняя повозка остановилась прямо напротив.
– Эй, дурень, чего встал? – зычно крикнул десятник личной стражи Владыки.
– Да вот, колесо, сиятельный господин…– промямлил возчик.
– А вот я сейчас тебе колесо на башку одену! – рявкнул десятник.– А ну…– осекся.
Возница сорвал с повозки прикрывавший ее холст. На десятника в упор смотрели шестнадцать смертоносных жал фетского стреломета.
– Это еще что за хреновина? – удивился десятник.
Но – по давней привычке сначала бить, а потом получать ответы на вопросы, ткнул возчика копьем.
Тот проворно, слишком проворно для простого мужика, отскочил назад, сунул руку за борт повозки, где, как оказалось, был спрятан хороший боевой меч.
Но десятнику не пришлось испробовать на себе его остроту. Грохнула ударная доска стреломета – и пятерку караульных снесло, буквально разорвав на куски.
Мигом с остальных повозок слетели холсты. На двух обнаружились такие же боевые машины, а в третьей – две дюжины воинов.
– Именем Императора Карнагрии! Оружие наземь! – закричал один из них с явным самерийским акцентом.
Тем не менее никто не усомнился в его праве говорить от лица Императора. Усомнившимся стоило только взглянуть на ошметки пятерых караульных – и все сомнения куда-то испарялись.
Грохот тысяч копыт обогнал всадников.
– О великий Ашшур! – прошептал один из стражников.
Плотные шеренги скачущих карьером Алых вынеслись из-за холма и приближались с невероятной быстротой.
Мнимые возчики поспешно убирали в сторону телеги, импровизированный вариант фетских боевых колесниц. Нурташских стражников уже можно было не опасаться. При виде скачущих Алых они впали в ступор.
Всадники вихрем влетели в город и тут же разделились. Тысяча Дарзара понеслась к городским казармам, а воины Шотара и Бехера – прямо ко дворцу Владыки.
Красная река промчалась по улочкам Нурты и захлестнула площадь перед дворцовыми воротами. Сотни тросов со стальными «кошками» взвились вверх, и сотни Алых, прямо с седел, полезли на стены. Туча стрел смела с гребня стены редких защитников.
Ворота распахнулись, и тысяча Бехера ворвалась внутрь, тут же разбиваясь на десятки, чтобы удобнее было резать мечущихся в панике солдат Владыки.
Надо сказать, те сопротивлялись весьма слабо и при первой возможности бросали оружие.
Алым Шотара предстояла более сложная задача. Спешившись, они вошли внутрь дворца. Впрочем, тысяцкий Алых был достаточно умен, чтобы, отловив с полдюжины обезумевших от страха слуг, использовать их в качестве проводников.
Владыка Кирьюгер повел себя разумно. Как только понял, что дело тухлое, тут же отдал приказ прекратить сопротивление. А сам принял яд.