Путь Грифона
Шрифт:
– Никак нет, – ответил за двоих полковник-охранник.
– И то хорошо. Пошлите за ним кого-нибудь.
– Уже послали, – вставил своё слово другой чекист.
– Вы курите. Курите, – как ни в чём не бывало, как-то по-сталински, разрешил генерал.
В полной тишине в течение получаса ждали начальника городского НКВД. Деев явился возбуждённый и запыхавшийся.
– Докладывайте, – приказал ему Суровцев.
– Товарищ генерал-лейтенант, произведено нападение на специальный вагон. Пулемётным и автоматным огнём охраны нападение отбито. Потерь среди подвижного караула нет. Личности
– Среди нападавших убитые или раненые есть? – спросил генерал.
– Выясняем, – отрапортовал капитан госбезопасности.
– Отставить. Пусть вот они выясняют, – кивнул Суровцев на полковников. – Кстати, скольких немецких агентов вы задержали? – спросил он провинившихся.
– Двоих, – ответил полковник СМЕРШ.
– А третьего, надо полагать, ему оставили? – кивнул Сергей Георгиевич на Деева.
События последующих двух суток были однообразны. На ближайшей к Томску узловой станции Тайга спецвагон вместе со штабным вагоном Суровцева прицепили к литерному воинскому эшелону и почти безостановочно погнали на запад.
Ещё будучи в Томске, Суровцев знал, что вагон с настоящим золотом утром следующего дня после описываемых событий прибыл в Новосибирск. По специальному пути от Новосибирска-главного его загнали на территорию Новосибирского аффинажного завода, эвакуированного в Сибирь из Москвы в июле сорок первого года и расположенного на трёх гектарах земли прямо в городской черте, на пересечении улиц С. Кирова и Локтевской. Там золото было заново взвешено и принято к переработке. Лишь два слитка с имперскими орлами на поверхности были переданы Новотроицыну. После чего вся сопровождавшая груз компания пассажирским поездом отправилась в европейскую часть страны.
В Москве к встрече другого, отвлекающего, груза прибыл сам заместитель Верховного главнокомандующего, начальник контрразведки СМЕРШ В.С. Абакумов. Мимо него провели двух немецких агентов, задержанных в Томске. В другое время и при других обстоятельствах им уделили бы больше внимания прямо на вокзале. Но сейчас всем было не до них. Четверо обезоруженных сотрудников ведомства Френкеля тоже, казалось, никого здесь не интересовали.
– Товарищ генерал-полковник государственной безопасности, ваше приказание выполнено, – стал докладывать известный читателю полковник.
– Давайте, орлы, показывайте! – перебил его Абакумов.
Он очень формально поздоровался за руку с Суровцевым и в сопровождении целой свиты подчинённых двинулся к вожделенному вагону. Суровцеву ничего не оставалось делать, кроме как прийти на выручку «орлам». Условленным стуком генерал постучал в бронированную вагонную стенку рукояткой пистолета. В ответ на стук открылось револьверное отверстие, а затем одна из многочисленных амбразур.
– Приготовиться к сдаче груза, – громко скомандовал Сергей Георгиевич, убирая оружие в кобуру, – выходи строиться!
Через несколько секунд с шумом отъехали в сторону стальные двери и из вагона поочерёдно выпрыгнули восемь вооружённых автоматами охранников. Заметно уставшие, небритые, с воспалёнными от недостатка света и от бессонницы глазами. Построиться им не дали. Со всех
– Ну. Кто первый? – спросил, улыбаясь, генерал-полковник.
Присутствующие нерешительно переглядывались, точно решали, кто имеет больше прав и полномочий первым прикоснуться к заветным ящикам, металлическим блеском сиявшим из тёмной глубины дверного пространства.
– Там нет золота, – негромко сказал Суровцев, – не трудитесь.
– Как нет золота? – ошарашенно спросил Абакумов.
– Так. Нет. Можете проверить, – равнодушно ответил генерал.
Заместитель Верховного главнокомандующего даже не кивнул головой. Едва заметно повёл бровью, и десяток человек подчинённых, толкаясь, полезли в открытую дверь бронированного вагона.
– Открывайте ящики, – распорядился с перрона Абакумов.
– Они все опечатаны, – крикнул кто-то изнутри вагона, – с замками!
– Рвите печати к чёртовой матери, – приказал Виктор Семёнович.
– Ключи держите! – крикнул один из караульных и бросил в вагон связку ключей.
– Товарищи, это не золото, – изумлённо произнёс кто-то из вагона, как только был вскрыт первый ящик.
В какие-то секунды Абакумов всё понял… Привыкший всю жизнь жить по известной аксиоме, что победителя не судят, он моментально осознал, что он сегодня не победитель. Он потерпел самое настоящее поражение… А ещё его только что оскорбили и унизили самым изощрённым образом. Именно как личное оскорбление воспринял он сложившуюся ситуацию. С чем он не мог смириться ни по своему характеру, ни по занимаемой высокой должности.
– Вы что, со СМЕРШ шутки шутить вздумали? – заорал он на Суровцева.
– У вас эмблема на петличке перевернулась, – точно и не услышал его бывший белогвардеец. – В старой армии считалось – плохая примета… К неприятностям это…
В эту минуту внешнее сходство Абакумова с Овчинниковым показалось особенно сильным и явным.
В тот день вернувшаяся из академии Ангелина застыла на пороге в смятении, быстро превращавшемся в негодование. Никакая осведомлённость, ни сам здравый смысл в тот момент не могли сравниться и справиться с ревностью, в одно мгновение овладевшей молодой женой при виде своего супруга, находившегося в квартире с незнакомой ей девушкой. В другой ситуации Суровцев, наверное, пошутил бы. Но и ему было тогда не до шуток…
– Знакомьтесь, – сдавленно промолвил он, – Ангелина. Моя жена. А это дочь моей Аси – Мария.
И произошло то, чего никто из них не ожидал друг от друга и сам от себя. Ангелина стремительно подошла к Марии. Порывисто обняла её. Ладони рук Марии встретились на спине Ангелины. Молодые женщины беззвучно плакали, не разрывая объятий, и слёзы их стали общими слезами на щеках друг у друга. Рано поседевшие волосы только добавляли родства и сходства. Суровцев подошёл к ним и обхватил обеих руками. Слёз у него не было, и только горький ком рос и рос в горле, пока не вынудил его хватать ртом воздух.