Путь феникса

Проскурин Вадим Геннадьевич

Однако звезда действительно падала. На востоке темнеющее небо прочертила белая точка, она скрылась за горизонтом, и Герману показалось, что в последнее мгновение перед тем, как скрыться за горизонтом, она вспыхнула ярче.

— Не к добру это, — сказал Джон. — Перед тем, как эльфы пришли, вечером тоже звезда упала. Тоже на востоке.

— Сегодня четверг, — сказал Герман. — А эльфы приходят в ночь с субботы на воскресенье. Обычно.

— Обычно звезды до заката не падают, — сказал Джон. — Не

нравится мне это. О, гляди, еще одна, на севере!

Эта звезда упала ближе, в пределах горизонта. Когда она врезалась в землю, она ослепительно вспыхнула, Герман зажмурился, но перед глазами по-прежнему светилась яркая точка, только не белая, а почему-то зеленая.

— Сейчас гром грянет, — сказал Джон.

— Какой еще гром? — возмутился Герман. — Это же звезда, а не молния!

Грянул гром, примерно такой же, как от удара молнии, но более долгий, раскатистый и какой-то воющий, что ли.

— Это с востока докатилось, — прокомментировал Джон. — А сейчас с севера придет.

В поле зрения показался какой-то орк, он быстро бежал к балагану.

— Длинный Шест! — заорал Джон. — А ну беги сюда, отродье жабье! Это главный полубосс местный, — пояснил он Герману. — Как раз собирался его позвать.

Орк, которого Джон назвал Длинным Шестом, подбежал к крыльцу и бухнулся на колени.

— Слушай сюда, Длинный Шест, — сказал Джон. — Я хочу, чтобы десять… нет, лучше двадцать орков сели на лошадей, съездили туда, где звезды падают, и вернулись обратно. Не нравится мне, что звезды падают до заката, нехорошее предчувствие у меня. Было так уже один раз… Выполняй!

Орк убежал.

— Странный ты человек, Джон, — сказал Герман. — Обычно я неплохо понимаю людей, но тебя понять не могу.

— Иногдя я и сам себя понять не могу, — сказал Джон.

— Тебе когда-нибудь приходилось выполнять приказы? — спросил Герман. — Знаю, что ты не хочешь рассказывать о своем прошлом, но хотя бы на этот вопрос ты ответить можешь?

— На этот — могу, — кивнул Джон. — Да, приказы выполнять приходилось. Я на самом деле не такой отмороженный, каким кажусь. Я по жизни вменяемый, просто дурью маюсь. Скучно здесь.

Донесся еще один раскат грома.

— Все страннее и страннее, — пробормотал Джон. — Ох, не к добру это…

— Не каркай, — буркнул Герман. — Я вот к чему этот разговор завел. Давай представим, чисто гипотетически… я понятно выражаюсь?

— Понятно, — усмехнулся Джон. — Я в школе учился.

— Так вот, — продолжил Герман. — Давай попробуем представить себе, что тебе предложили работу в Барнарде.

— Кому я там нужен? — перебил его Джон. — По улицам с дубинкой бродить? Или в конторе бумажки переворачивать? Я лучше здесь буду дурью маяться.

— Допустим, тебе предложили хорошую работу, — сказал Герман. —

Телохранителя, например.

— Я что, похож на орка? — возмутился Джон.

— Не все телохранители орки, — возразил Герман. — У Самого Дорогого Господина, например, телохранителей чуть ли не полусотня, и все люди.

— Туда меня не пригласят, — покачал головой Джон. — Да и не лежит у меня душа охранять кого-то. Лучшая защита — нападение.

— Такая работа тоже есть, — сказал Герман. — Эльфов и орков, я вижу, тебе убивать доводилось. А людей?

— В киллеры вербуешь? — усмехнулся Джон. — А что, я бы в киллеры пошел, пусть меня научат.

— Учить тебя уже не надо, — сказал Герман. — Ты лучший боец из всех, что я видел, и ты не гнушаешься нападать без предупреждения, это важное качество. Я бы предложил тебе эту работу, но сначала я должен получить ответ на один вопрос. Я никак не могу уяснить для себя, насколько тебе можно доверять. Ты непредсказуем, а я не люблю непредсказуемых людей.

— Ты меня мало знаешь, — сказал Джон. — Я знаю, при первой встрече меня обычно считают безумцем. Но я не такой. Давай вернемся к этому разговору недели через две, тогда ты решишь, стоит мне доверять или нет.

— Я не могу ждать две недели, — сказал Герман. — Завтра я отправлюсь в Иден в любом случае, с тобой или без тебя.

— Значит, ты отправишься без меня, — сказал Джон.

Герман вздохнул.

— Я начинаю тебе завидовать, Джон, — сказал он. — Хотел бы я иметь такую цельную личность, как у тебя.

Джон неожиданно расхохотался.

— Извини, но ты ничего не знаешь о моей личности, — сказал он.

— По-моему, я узнал достаточно, — сказал Герман. — И мне очень жаль, что мне не удастся узнать больше. Но это твой выбор, я его уважаю.

— Это иллюзия выбора, — сказал Джон. — Мы привыкли считать, что сами выбираем свои пути. Но это только до тех пор, пока в нашу жизнь не вмешиваются боги.

— В твою жизнь вмешивались боги? — заинтересовался Герман. — Лично вмешивались?

— Вмешивались, лично, — подтвердил Джон. — Если только о боге можно говорить «лично». Я мог бы рассказать тебе эту историю, но не расскажу, потому что завтра мы расстанемся.

— Ты можешь рассказать ее сегодня, — сказал Герман.

— Не могу, — покачал головой Джон. — Такие истории не рассказывают случайным знакомым, их рассказывают только друзьям.

— Если ты поедешь со мной, мы можем стать друзьями, — сказал Герман.

— Если я поеду с тобой, я стану мальчиком на побегушках, — сказал Джон. — Только команды будут другими, не подай-принеси, а воруй-убивай. Я не хочу такой судьбы.

— Ты преувеличиваешь, — сказал Герман. — К киллерам относятся совсем по-другому…