Путь феникса
Шрифт:
— Звезда падает, — сказал вдруг Сухой Перец. — Вон, по правую руку.
Длинный Шест хотел было возмутиться, дескать, какая звезда, одурел, что ли, солнце еще не зашло! Но он повернул голову и увидел, что, действительно, падает звезда. Не очень яркая, но отчетливо видимая на фоне чернеющего восточного неба.
— Желание загадать, — сказал второй надсмотрщик, тот, который помоложе.
Звезда упала, горизонт озарился вспышкой, яркой, как молния, но не ветвистой, а точечной,
— Ты что загадал, сука?! — рявкнул первый надсмотрщик.
— Отставить, — негромко, но внушительно произнес Длинный Шест. — Продолжать нести службу. Если рыцарь будет спрашивать, нас здесь не было. Понятно? Поехали, Сухой Перец.
Когда они отъехали шагов на двести, Сухой Перец спросил:
— Возвращаемся?
— Нет, — ответил Длинный Шест. — Надо Трутня посетить. Но не через главный вход — не хочу рыцарю на глаза попадаться.
В этот момент с востока, оттуда, где упала звезда, донесся отдаленный гром, как от молнии, но более долгий и раскатистый. Орки остановили лошадей, и некоторое время прислушивались к грому, но он стих, больше ничего не произошло, и они поехали дальше.
Они объехали частокол с западной стороны, и спешились у одной из прорех в покосившейся деревянной стене. Длинный Шест бросил повод Сухому Перцу, а сам сдвинул бревно и протиснулся сквозь узкую щель. Прошел знакомым путем между вигвамами и вошел в жилище Трутня. Когда Длинный Шест откинул полог, изнутри пахнуло конопляныи дымом.
Полубосс спал. Длинный Шест старался ступать бесшумно, но Трутень все равно заметил его, резво вскочил с лежанки и бухнулся на колени, уткнувшись лицом в тряпку неясного происхождения, заменявшую в этом вигваме ковер. Длинный Шест успел заметить на лбу Трутня свежую ссадину.
— Поднимайся, тварь, — приказал Длинный Шест. — Кто это тебя приложил так?
— Добрый сэр Джон Росс, — ответил Трутень.
— За что? — удивился Длинный Шест. — Он вроде добрый, если его не задевать.
— Я так и сказал, — сообщил Трутень.
Длинный Шест рассмеялся и сказал:
— Пни кого-нибудь, пусть за лошадьми присмотрят. Мы с Сухим Перцем будем у тебя ночевать.
Трутень пнул одеяло на лежанке, оно зашевелилось и оказалось, что под ним лежит молодой парень. Впрочем, какой он теперь парень…
— Свиное Ухо найди, — приказал Трутень. — Пошел, живо, тварь!
Парень закряхтел, медленно сполз с лежанки, получил оплеуху от Трутня и зашевелился быстрее.
— Где найти? — попытался спросить он, но Трутень замахнулся второй раз.
Юноша выбежал из вигвама, на этот раз довольно резво. Но
— За что вы его так? — спросил Длинный Шест. — Бешеный Лист говорил, он почти не сопротивлялся. Или это не тот новенький?
Вместо ответа Трутень развел руками. Дескать, сам не знаю, всегда так получается.
— Совсем оскотинились, — пробормотал Длинный Шест. — Травы дай.
Трутень извлек из-под лежанки кисет с коноплей и табачный лист для оболочки косяка. Обычно Трутень забивал косяки быстро и сноровисто, но сегодня его руки заметно тряслись. Видать, не один раз сегодня пыхал, и даже не три. Длинный Шест вспомнил, как долго не мог накуриться после первого знакомства с Джоном Россом, и вздрогнул.
— Страшно, — сказал Трутень, и непонятно было, к чему относятся его слова: к собственным переживаниям или к тому, как вздрогнул Длинный Шест.
Длинный Шест раскурил косяк, глубоко затянулся, задержал дыхание, выпустил дым и спросил:
— Рыцаря боишься или эльфов?
После этих слов он непроизвольно хихикнул, но смешок получился нервным и немного злым.
Трутень наморщил лоб в умственном напряжении и сказал:
— О!
Помолчал немного и спросил:
— Скоро эльфы?
— Сегодня, — ответил Длинный Шест и улыбнулся.
— Ой, — сказал Трутень.
В шатер вошел Сухой Перец и занял место рядом с товарищем. Не дожидась особой команды, Трутень стал сворачивать второй косяк.
— Сегодня мы заночуем здесь, — сказал Длинный Шест. — Рыцарю про нас не говори. А лучше вообще к нему не ходи, если не позовет.
— Не позовет, — сказал Трутень. — С девкой кувыркается. Раз пять уже за день.
— Силен, — сказал Сухой Перец и хихикнул.
— Не верь всему, что слышишь, — сказал Длинный Шест, затянулся еще раз и обратился к Трутню: — Расскажи-ка мне про этого рыцаря все, что знаешь. От начала до конца.
4
На штрафной загон опустилась ночь. Джон и Аленький Цветочек лежали на кровати, обнявшись. Джон рассеянно поглаживал девушку по спине.
— Я дура, — сказала вдруг Аленький Цветочек.
— Угу, — сказал Джон.
— Чего угу? — возмутилась Аленький Цветочек. — Надо говорить: нет-нет, ты умная, прекрасная!
— Ты умная и прекрасная, — сказал Джон.
Они поцеловались.
— А все-таки я дура, — сказала Аленький Цветочек. — Почему я так ерепенилась, когда ты приставал?
— Потому что дура, — сказал Джон.
Аленький Цветочек стукнула его кулаком в грудь, как бы в шутку, но довольно сильно. Джон охнул.