Путь эльдар: Омнибус
Шрифт:
Пестрый оглянулся на Беллатониса, чтобы посмотреть, что значит для него это название. Если оно что-то и говорило гемункулу, то его молочно-белое лицо ничего не выдавало. По поверхностям кристаллов теперь носились неудержимые живые тени, а высокий белый шпиль стоял несломленным среди длинных верениц гравилетов, влетающих внутрь и вылетающих наружу. Похоже, в крепость прибыло много новых друзей.
— Зловещий Валжо, — продолжил Вект, нисколько не тронутый и явно довольный неведением Пестрого, — заключал в себе последние сломленные остатки культа, который существовал в Комморре много, много лет назад. Это было так давно, что я тогда еще не достиг вершин правления, которых столь очевидно заслуживаю. Культисты попытались захватить власть над городом, думая,
— Чему поклонялись культисты? — прошептал Пестрый, в ужасе от того, каким мог оказаться ответ Векта. Он думал, что верховный властелин слишком самоуверен, чтобы опускаться до мольбы капризным богам Хаоса. Он ошибся, и теперь Комморра безусловно обречена, ее ждет лишь вечное рабство во власти у нового прилива невообразимых чудовищ, которых нашлет Хаос. Пестрый уже много раз видел подобное, когда отчаявшиеся души просили о помощи любой ценой, не понимая, что есть такая цена, которую никто и никогда не должен платить.
Сцены, показываемые кристаллами, приобрели новый аспект: с каждой секундой тени становились все резче и чернее, одинокий белый шпиль пылал отраженным светом. Илмеи, обычно тусклые и болезненные на вид, раздувались в небе над Верхней Комморрой, пока не заполнили его практически целиком. Свет стал невозможно ярким, и хрустальные панели стали выглядеть, словно листы добела раскаленного металла.
— Они были солярными культистами, — улыбнулся Вект. — Они поклонялись Илмеям и заботились о них.
В последующие времена это прозвали «Взором Векта». Все комморриты содрогались, вспоминая тот день, когда Асдрубаэль Вект призвал Илмеи выжечь тьму из Верхней Комморры. Все ужасы Разобщения померкли пред ликом возмездия, которое оно породило.
Под сфокусированными лучами Илмей воздух вокруг крепости Белого Пламени поплыл жарким маревом, температура стремительно взмыла вверх. В считанные секунды мандрагоры и ур-гули съежились от чудовищного зноя, и их иссушенные тела сгорели дотла, словно клочки бумаги под газовой горелкой. Огромная кипучая масса теневой орды, оказавшаяся в ловушке на равнине, была полностью истреблена, изничтожена и испепелена безжалостными солнцами. Горстка выживших с воем разбежалась по глубочайшим теням Аэлиндраха, чтобы зализывать там ожоги, которые никогда не заживут.
Последователи Иллитиана сбежали под укрытие крепости, в то время как равнина тлела, и всюду вокруг спонтанно вскидывались языки пламени. Они оказались заперты в кольце огня, и когда жар стал еще сильнее, сама земля начала плавиться. И все же они считали, что внутри им ничего не грозит: цитадель Белого Пламени была укреплена не только металлом и камнем, со всех сторон ее защищали непроницаемые энергетические щиты, имелся неиссякаемый запас воздуха и пропитания. Им нужно было лишь переждать очередную осаду, пусть даже новым противником были краденые солнца Векта.
Но этому не суждено было случиться. Кольцо пламени неумолимо сужалось вокруг одинокого белого шпиля, и температура взмывала все выше. Выгорал сам перегретый воздух, разрастался титанический вихрь из огня, что крутился все быстрее и быстрее и тянулся в небеса. Крепость начала содрогаться и дымиться под натиском, но по-прежнему стояла в демонстративном неповиновении, пока вокруг
Крутящаяся воронка начала всасывать чистую плазму напрямую из раздутых тел плененных звезд. Солнечные короны мгновенно слились друг с другом, изливая их смешанную массу на крепость внизу. На крепость Белого Пламени хлынула живая кровь Илмей, обрушились невообразимые энергии атомной бури. Ни одна хитроумная конструкция или искусная техника не могла сдержать подобную мощь.
Излучатели отказали, приборы расплавились, непробиваемые щиты, защищающие крепость, внезапно и катастрофически сколлапсировали, обнажив саму структуру. Поток стихийных сил пожрал камень и выпил металл. Органика — хрупкие обитатели крепости — в долю секунды вспыхнула и обратилась в газ. Все громадное строение с его высокими белыми стенами и покатыми фронтонами, с садами на крышах и усеянными лезвиями ублиетами, исчезло с оглушающим ревом.
Завершив свой разрушительный труд, Илмеи снова разделили свои циклопические взоры, и огненная буря рассеялась, оставив после себя бурлящее озеро жидкого металла и камня, которое медленно сочилось сквозь расщелины в фундаментальном слое, чтобы выпасть в Нижней Комморре смертоносным дождем. Но работа еще не закончилась. Пламенные лучи Илмей снова устремились вперед, расширяясь, чтобы выжечь ползучие тени Аэлиндраха из Комморры.
Тьма, что выплеснулась из границ царства теней, отшатнулась подобно живому существу и начала отступать пред лишенными масок ликами плененных звезд. Огонь и разрушение следовали за их лучами, и гаснущие пожары, начатые Разобщением, снова с ревом вспыхнули жизнью. Еще много часов город страдал под огненной плетью, но больше ни разу Илмеи не сфокусировались на одной крепости, как это случилось с цитаделью Белого Пламени.
Из клубов дыма и яростного пламени вышли марширующие Каратели Векта. Их металлическая кожа была неуязвима к жару, точно так же, как их бесчувственные разумы не ощущали боли. Они продолжали повторное завоевание Комморры с неустанным усердием и непоколебимой целеустремленностью. Они терроризировали население и с невообразимой жестокостью насаждали власть законов Векта — и все это время им грезилось, что они снова стоят, как герои, на поле битвы.
Небольшой отряд Иллитиана стрелой несся к крепости, и, когда та уже была в пределах видимости, Илмеи начали раздуваться в небе. Всегда осторожный, архонт приказал рулевому покружить на месте, пока он не выяснит, что за дьявольщину на этот раз задумал Вект. Комморра, по большей части, была городом вечных сумерек, и только среди высот Верхней Комморры всегда можно было увидеть сияние Илмей, которые чаще всего выглядели слабыми и отдаленными. Не так давно, над Горатом и в измученных небесах вокруг него, Иллитиан стал свидетелем тому, какова может быть мощь Илмей, и поэтому он решил подождать. Солнца распухали все больше и больше, и осколки света, отраженного миллионом шипов и крыш на вершинах шпилей, стали ослепительно яркими. Потом это случилось.
Поднялось пламя. Пламя, что было выше самих шпилей. Ревущие бесформенные колонны огня потянулись в небеса и снова обрушились вниз, словно громадный кулак. Крепость Белого Пламени (о, горькая ирония этого названия!) как будто на миг подскочила на месте, вся ее великая громада невероятным образом вознеслась в воздух от прикосновения сияющих рек плазмы, стекающих с небес.
Иллитиан не мог избавиться от этого образа. Всего на мгновение крепость словно зависла, застыв среди высокого пламени, а потом распалась на миллиард пылающих фрагментов. Казавшиеся такими прочными очертания алебастровых стен и башен разлетелись, словно песок под ураганом. Воображение Иллитиана отказало при виде этой мощи, при осознании того, что весь шпиль-цитадель — укрепленный, защищенный и обороняемый всем самым лучшим, что только могли изготовить мастера Комморры — был уничтожен в один-единственный миг… и это мгновение сокрушило его сердце.