Путь эльдар: Омнибус
Шрифт:
— Лишь подозревал, мой верный слуга. Некоторые фракции занялись приготовлениями, и было весьма вероятно, что ты что-то об этом узнаешь в Красном Доме. Хорошая работа; это очень важная новость. Разобщение до неузнаваемости изменит все старые союзы и соперничества — что давно пора было сделать. Я изрядно пожил, и видел только три таких события — и все они приводили к очень интересным временам, помяни мое слово, — продолжал Беллатонис, распечатывая сосуд. — Да, Ксагор, ты хорошо поработал, так своевременно доставив мне эти известия. Я полагаю, что ты заслужил награду. Возможно, добавочную
Беллатонис запустил длиннопалую руку в сосуд, но то, что он оттуда вытащил, показалось Ксагору подозрительно похожим на мокрую съежившуюся голову. Гемонкул поднял ее за змееподобные черные локоны и, цокнув языком, протер лицо существа от слизи.
— Хозяин, я не понимаю.
— Позвольте представить вас друг другу. Ксагор, это Анжевер, Анжевер, это Ксагор.
Беллатонис поднял голову, демонстрируя ее Ксагору. Лицо было съежившееся и морщинистое. Глаза и губы зашиты грубыми швами, но Ксагор видел, что они все еще двигаются, и лицо искажается.
— Старуха Анжевер, — проговорил Беллатонис, подсоединяя голову к одной из консолей, за которыми он работал, когда пришел Ксагор. — Теперь иди-ка сюда. Когда я кивну, повернешь этот диск на пол-оборота направо, а потом обратно.
Сердце Ксагора наполнилось гордостью. Его попросили ассистировать! Только он и хозяин, они работают вместе, как старые друзья. Другие слуги просто пылать будут от зависти. Беллатонис вонзил последнюю иголку в обрубок шеи Анжевер и кивнул Ксагору, который азартно крутанул диск. Из трех глоток снова вырвался тройной вопль — на сей раз занятным образом смешавшийся, как будто они кричали на один голос. Когда Ксагор вернул диск в первоначальное положение, они наконец заговорили.
— Что ты сделал со мной? — сказали они хором.
— Сделал тебя своей гостьей, мерзкое старое чудовище, — хохотнул Беллатонис, излучая удовлетворение. — Будешь гостить все Разобщение, по меньшей мере, а может, и дольше, если будешь плохо себя вести. Мы можем чудесно скоротать время с этими тремя свежими субъектами, к которым я тебя подключил.
Кивок Беллатониса был почти незаметен, но Ксагор буквально впитывал в себя каждый момент и уловил жест. Он старательно крутанул диск и был вознагражден еще одним хоровым воплем и легкой улыбкой хозяина.
— Что тебе нужно? — просипели три голоса.
— А, верный вопрос — нет ничего ценнее в какой бы то ни было дискуссии. В свое время мы поговорим о будущем и о том, что ты знаешь о нем, Анжевер.
— Будут последствия, — сказали голоса.
— Отчаянные времена — отчаянные меры, ведьма. И если я прав, они скоро ничего не будут значить, — ответил Беллатонис тоном, который давал понять, что разговор окончен. Он повернулся к прислужнику с лицом, выражавшим совершенно искреннюю озабоченность.
— Бедный Ксагор, ты выглядишь усталым. Там в вестибюле меня ждет один паренек, пригласи его зайти, а потом отправляйся прямо в свои покои. Тебе надо отдохнуть — скоро у нас появится очень много дел.
— Они оторвали мне лицо! — закричал молодой мужчина.
— Ах, оторвали? Вот так-так. Я должен на это взглянуть, — сказал Беллатонис. — Присаживайся.
— Проклятье,
— Разумеется, это ранение значит, что птицы оказались умнее тебя, так ведь? — заметил Беллатонис, вынимая из кюветы нечто длинное и острое. — А моим делом, если не изменяет память, было получение посылки, которая добралась сюда не без твоей драгоценной помощи — ну и Талоса, разумеется.
— Я…
— Притихни, Харбир, и давай-ка посмотрим, что мы можем сделать с этим лицом.
Энди Чамберс
Путь инкуба
ПРОЛОГ
Добро пожаловать, странствующий друг, добро пожаловать! Кто бы ты ни был, простой зритель или, возможно, невольный участник разворачивающейся перед нами драмы, пожалуйста, располагайся. К сожалению, в данный поворотный момент я должен начать с нарушения некоторых обычных театральных условностей. Понимаешь ли, это вторая часть из трех, из триптиха, если можно так выразиться. Поэтому мы волей-неволей должны начать с повторения, припоминания и переоценки того, что уже случилось, как бы утомительно это ни казалось. Те из вас, кто следил за этой мрачноватой историей, уже знают большую часть этих фактов, и я надеюсь, что вы простите мне это одолжение в сторону тех, что прибыли лишь недавно. Если вы уверены в своей памяти, то я советую вам продолжать, не отвлекаясь. Однако небольшой обзор будет полезен для тех, кто не ознакомлен с предыдущими интригами, и для тех многих великих умов, что не смогли постигнуть их значение вовремя.
Итак, наша сцена: Комморра, вечный город. Темная, ужасная, очаровательная Комморра, где боль и порабощение — пища и питье для бессмертных созданий неописуемой злобы. Чтобы полностью понять Комморру, нужно понимать и ту вселенную, что породила ее. Начнем с одного секрета, который, если вы правильно его поймете, навсегда изменит ваши представления. Вся реальность, все, что мы видим как надежное, недвижимое и неопасное, фактически, пребывает в постоянных переменах. Песчинки на берегу и те демонстрируют большую прочность и долговечность, чем лелеемые нами абсолютные понятия тех миров, в которые мы верим.
Видите ли, наша материальная вселенная рождена из Хаоса, и наша реальность — не что иное, как преходящая фантазия Темных богов. Бесконечно краткий миг, на который застыла анархия, для нас, близоруких и недоразвитых, достаточно долог, чтобы осознать существование и поверить в то, что во вселенной существует такая вещь, как «естественный порядок».
Какой забавный самообман! Сколь поразительное тщеславие!
Могучая Комморра суть грань реальности, порожденная тщеславием, какое и не снилось всяким отбросам, случайно поднятым на высоту природой. Это жемчужина, сознательно сформированная из пены творения древними смертными умами, которые почитали себя равными богам. И что за место сотворили они для себя!