Путь эльдар: Омнибус

Торп Гэв

Корландриль умоляюще посмотрел на Маэртуина. Его друг молча кивнул, подтверждая сказанное Элиссанадрин.

— Это — часть тебя, часть каждого эльдара, — добавил Артуис. — Это — не наказание, этого не нужно стыдиться.

— Почему сейчас? — простонал скульптор. — Почему это случилось именно сейчас?

— Ты должен научиться понимать свой страх и свой гнев, прежде чем сможешь управлять ими, — пояснил Маэртуин. — Они всегда были с тобой, но, ты знаешь, мы их так хорошо скрываем. Теперь ты должен вытащить их на свет и противостоять им. Твоя ярость все больше овладевает

тобой. Ты не сможешь с этим бороться, ибо такие страсти сами себя разжигают. И выкинуть это из своей души ты тоже не сумеешь, как не можешь ты прекратить дышать. Это — часть тебя, и так будет всегда. Все, что ты можешь сейчас сделать, — найти, как это обуздать, повернуть куда-то эту энергию.

— И сдерживать это, когда оно без надобности, — добавил Артуис.

Содрогаясь, Корландриль сделал глубокий вдох и обвел взглядом лица вокруг себя. На них написана озабоченность, а не страх. Его окружали убийцы с руками по локоть в крови, которые всего лишь несколько дней назад убивали и калечили другие существа. И тем не менее именно его тяготил сейчас гнев, именно он ощущал непостижимую ненависть. Как получается у них потворствовать темной стороне своей натуры и все еще оставаться в здравом уме?

— Я не знаю, что делать, — сказал Корландриль, наклонившись вперед и опустив голову в руки.

— Нет, ты знаешь, но боишься это признать, — заявил Артуис. Скульптор взглянул на своего друга, не осмеливаясь говорить. — Ты должен примириться с наследием Кхаина.

— Я не могу стать воином, — сказал Корландриль. — Я — художник. Я созидаю, а не разрушаю.

— И это хорошо, — заметил Селлизарин. — Тебе нужно разделить созидание и разрушение, мир и войну, жизнь и смерть. Посмотри вокруг. Разве мы сейчас не спокойны, мы, которые столь многих поубивали? Путь Воина — это путь войны снаружи и мира внутри.

— Альтернатива — это изгнание, — сказал Маэртуин. На его губах появилась коварная ухмылка. — Ты всегда можешь отправиться вслед за Арадрианом, бежать с Алайтока.

Эта мысль повергла Корландриля в ужас. Покинуть Алайток означает отказаться от цивилизации. Ему нужны стабильность и руководство, а не безграничная свобода. Его душа не выживет без защиты Алайтока, так же, как и его тело. Тут ему в голову пришла другая мысль. Покинуть мир-корабль означает разлуку с Тирианной — какой стыд, ведь расстался он с ней во гневе.

— Что я должен делать? — тихо спросил он, покоряясь своей судьбе. Он посмотрел на воинов. Каждый из них выбрал для себя особый аспект Кровавого бога: Темный Жнец, Воющая Баньши, Сверкающее Копье. Как узнать, какой аспект — твой?

— Я не знаю, куда идти.

Заговорила Элиссанадрин. Она опустилась на пол перед Корландрилем и взяла его руку в свои.

— Что ты сейчас чувствуешь? — спросила она.

— Я просто хочу спрятаться, удрать от всего этого, — ответил скульптор, не открывая глаз. — Я боюсь того, во что я превратился.

Аспектные воины обменялись взглядами, и Элиссанадрин кивнула.

— Тогда ты найдешь свой путь, скрываясь, в тайне, в тенях, — сказала она, потянув Корландриля за руку, чтобы он поднялся

на ноги. — Пойдем со мной.

Скульптор безмолвно последовал за ней, другие эльдары расступались перед ними. Ощущая спиной их взгляды, он испытывал досаду. Как быстро все изменилось. Всего лишь день назад он жаждал проявлений интереса к своей персоне, а теперь не выносит внимательных взглядов.

— Куда мы идем? — спросил он Элиссанадрин, когда они вышли из Полумесяца Зарождающихся Столетий.

— Во мраке ты найдешь силу. В аспекте Жалящего Скорпиона ты превратишь страх из врага в союзника. Мы идем в то место, где я так же научилась скрываться: Храм Смертельной Тени.

Храня молчание, взволнованный Корландриль последовал за Элиссанадрин на станцию монорельсового челнока под Полумесяцем Зарождающихся Столетий. Широкая платформа была почти пуста: лишь горстка эльдаров ожидала там транспорта. Корландриль сел на скамью рядом с Элиссанадрин, но они не обменялись ни словом до прибытия челнока.

Он оповестил о своем приближении приглушенным шумом, который донесся из туннеля слева за мгновение до того, как челнок, прошелестев вдоль платформы, замер, зависнув вереницей пулевидных купе над антигравитационным рельсом.

Воин и скульптор нашли пустое купе в передней части челнока и уселись лицом к лицу.

— Нет ничего плохого в том, чтобы бояться, — сказала Элиссанадрин. — Мы должны научиться жить со своими страхами так же, как со своими надеждами, мечтами и талантами.

Корландриль промолчал, а челнок набирал скорость, устремившись в туннель, залитый голубым светом. Пролетающие мимо окон огни превратились сначала в пеструю ленту, а затем, размываемые скоростью челнока, — в непрерывный цветовой поток.

Скульптор попытался расслабиться, погрузиться в грезы, которые унесли бы его из окружающего, но его руки стиснули рельефные подлокотники кресла, и все тело до последнего мускула было напряжено. Он прикрыл глаза, но это не помогло. Единственное воспоминание, которое всплыло в его памяти, оказалось настоящим сном, кошмаром о сражении, который изводил его всю ночь перед возвращением Арадриана.

— Тебе снятся сны о войне? — неожиданно спросил он.

Элиссанадрин покачала головой.

— Нам не снятся такие сны, потому что мы учимся надевать боевые маски, — ответил она. — Сражение происходит здесь и сейчас, это интуитивное действие, и его не следует помнить.

Ее ответ лишь усилил тревогу скульптора, а челнок мчался к Долине Кхаина, унося Корландриля навстречу его судьбе.

Он стоял перед последними из трех врат, которые вели в храм. За белыми дверями Корландрилю, который остался в одиночестве, ничего не было видно. Элиссанадрин покинула его между первыми и вторыми воротами и отправилась другим путем. Вход выглядел весьма непритязательно и был обозначен одной-единственной руной над внешней дверью. Во время короткого пути от станции челнока по безлюдным коридорам и пустынным проходам они прошли мимо нескольких похожих аспектных храмов.