Путь Долга

Катюричев Михаил С.

– Конечно, ваша светлость, - кажется, именно сейчас Шихом твердо решил от меня избавиться.

– Расскажите мне о долине, Андрас, и о замке. Сколько человек в гарнизоне?

Ответы мне не так важны. Вопросы задаются, чтобы направить мысль в нужную сторону, вызвать ассоциации, образы, которые я и читаю. Так работать проще, чем полностью вытягивая память.

– А население долины?

Не соврал, действительно не знает точно.

– Сколько составляет доход, налоги?

Ложь.

– Говорят

в окрестностях много разбойников...

Почти правда.

– Люди не жалуются?

Снова ложь.

– А как с безопасностью?

Ложь.

– А...
– ловлю взгляд и ныряю внутрь.

Капитан человек сильный, волевой, но ментальным защитам не обучен. Через некоторое время откидываюсь в кресле, прикрыв глаза.

– Мэтр, что происходит?
– Годвер встревожен.

Жестом прошу его помолчать. Мне нужно переварить полученную информацию.

– Паршиво...
– задумавшись, произношу это вслух.

– Что именно? То, что парень умер?

– Да нет, не это, - говорю, не открывая глаз, погрузившись в свои мысли, - жаль, конечно, терять такого человека. Он был неплохим организатором, хорошим бойцом. Вот только слишком любил власть и деньги, которые и развратили его окончательно. Привык уже считать себя властителем этих земель и уступать их кому-либо не стал бы. Так что туда ему и дорога. Андрас Шихом, ты казнен за воровство, взяточничество, предательство, вымогательство и убийства. Аминь.

Плохо то, что идиотом Шихом тоже не был, и добраться до денег, которые он тут воровал, мы уже не сможем. Даже последний ежегодный налог не достанем. Ярмарки кончились, все продано и деньги ушли. Можно, конечно, надавить на семью Бойнертаг, но... а ладно, глупости это все. Пошли!

– Куда?

– В тюрьму. Освобождать узника совести. Надеюсь, его не успели еще удавить.

– С телом-то что делать?

– Оттащи пока в соседнюю комнату. Нет времени с ним возиться.

Ступеньки-ступеньки-ступеньки, третий этаж. Два мордоворота режутся в кости.

– Открывай, - командую я, кивнув на люк в полу.

– Не велено, - один из стражников соизволил подняться, - только по личному приказу капитана.

Черт, что же он жрал сегодня, что у него так изо рта-то несет? Ведь подойти невозможно!

– Я барон тай-Ривертэйн. Новый властитель этих земель, - стараюсь фразы строить максимально просто и доходчиво, - я приказываю тебе открыть вход на тюремные этажи.

– Да хыть кто, - верзила утер нос рукавом, - а без приказа капитана не пущу.

Второй стражник на всякий случай поднялся и встал за плечом напарника. Сзади напрягся Васкар, предчувствуя драку. Чуть покопавшись в новых знаниях, выудил имена - Сопля, и Порг, а также "послужной список". Какое-то время весы колебались, а потом два тела рухнули на пол. Сзади раздалось удивленное: "Хех!".

–

Кто такой?
– я осмотрел крепенького, краснолицего мужичка с перебитым носом и осоловелыми словно со сна глазами, что заглянул в дверь караулки.

– Хорт, тюремщик местный. Ну и палач, само собой, - голос неприятный, хриплый.

– Возьми ключи и открой люк, - командую я, - сколько заключенных?

– Двое. С утреца, как еду разносил, еще живы были.

– Отлично, лезь первым. Годвер, сторожи здесь.

– С телами-то что делать?

Эти мне не нужны. Оба исчезают в черной вспышке.

– Эх, хоть вещички собрать надоть было ж, - Хорт спускает вниз рассохшуюся деревянную лестницу и, ворча, лезет в подвал, освещая себе путь лучиной.

Спускаюсь вниз. Шесть расположенных по кругу дверей, седьмая, в пыточную, открыта. Мрачно, душно, грязно. Засовы задвинуты только на двух камерах. Киваю Хорту на первую, оставлять палача за спиной я не намерен.

– Выходь, - Хорт отступает в сторону.

Щурясь на еле тлеющую лучину, из камеры выбирается худой и жутко грязный человек. Лицо в синяках, но в темноте оценить степень повреждений сложно.

– Карл, кастелян?
– уточняю я.

– Бывший, - мужчина закашлялся. Физических сил у пленника почти не осталось, но внутренний стержень не сломлен.

– Еще кто?
– интересуюсь у тюремщика.

– Купчишка какой-то. Деньгу ждут.

– Выпускай. И помоги мастеру Карлу подняться наверх.

Сдав измученного кастеляна и чуть более живого купца на руки Сафире, оборачиваюсь к тюремщику:

– А ты, значит, палач? Что ж, с тебя и начнем. Пойдем-ка в кабинет, побеседуем...

**********

– С телами-то что делать?
– хмуро глянул Васкар.

– Повесить. Найти веревку и развесить на мостике между башнями. На фоне неба должно смотреться особенно красиво.

Годвер молча отцепил от пояса флягу и сделал изрядный глоток. Я хлебнул тоже. Ух-х! Ядреный у него самогон! Снова усевшись в кресло, попытался расслабиться. Голова чугунная, ничего не соображает. Все-таки столько допросов за один день многовато для такого менталиста, как я. Алкоголь теплой волной растекся по телу, сведенный судорогой мозг слегка расслабился. Хорош-ш-шо! Нужно бы повторить.

– Простите, ваша светлость... я, может быть и не в праве. Но как командир вашей охраны, я хотел бы знать...
– Годвер честно пытается быть почтительным, но солдатская натура берет верх: - Что вы творите?! Клянусь тысячей демонов Корзона! Я вас не понимаю! Вы словно специально подставляетесь! Там за стенами полторы сотни вооруженных мужчин, а вы еще и нарочно их злите!

Капитан снова приложился к фляжке. В кабинете мы одни, так что непочтительный тон можно и пропустить. Да и нет у меня сил ругаться.